«Границы субкультур смываются напрочь»: участники белорусской панк-сцены — о волнениях в стране
5 сентября 2020

Девятого августа, сразу после завершения выборов президента, по всей территории Беларуси начались массовые акции протеста, которые не утихают до сих пор. Мы попросили участников белорусской панк-сцены рассказать об этих волнениях и о том, как нынешняя ситуация в стране отразилась на жизни музыкантов и активистов.

Подготовили: Александр Токарев, Леша Дегунов, Мануэль Маруланда

О личном восприятии событий в Беларуси

Саша Наивный (Минск, Punk Queez)

Лично я очень сильно поменял свое мнение о земляках. Я, в силу собственных убеждений, не хожу на выборы, однако, начиная с «плошчы» в 2006-м, участвую в акциях протеста. Ожидая очередных выборов, я думал, что все будет как всегда. Народ пошумит один–два дня и успокоится. Но чем ближе был день Икс, тем сплоченнее становились ряды недовольных засидевшимся у власти президентом. И последние события показали, что началось пробуждение нации.

Виктор Гутуров (Минск, «Зарница»)

Меня пронесло – я смог избежать задержания, поэтому физически я не пострадал.

Эмоционально это все дается очень тяжело всем без исключения, стресс от потока новостей и происходящего на улицах невероятный, постоянные качели эмоций от страха и ненависти до всеобъемлющего счастья. Если говорить о работе, то у меня свой бар «Клумба» в Минске, мы закрылись еще 9 августа – и с тех пор не работаем.

Вадим Касперский (Минск, «элементарные формы»)

Вся эта история сказалась на мне не так сильно, как я ожидал: меня не избивали в этот раз! Я всячески изучал ситуацию задолго до начала волнений. Раньше сложно было себе представить, чтобы протесты приобрели такие масштабы. Когда в 2010 году режим пошел на либеральные уступки перед выборами, никто не ожидал настолько жестокого разгона площади. В 2015-м царили политическая апатия и страх перед угрозой войны (перед глазами маячил пример Украины). В обоих случаях протестовать готово было меньшинство (к нему принадлежал и я). В этом году власть сделала все, чтобы настроить против себя большую часть населения. Я ждал ответной реакции на фальсификации после 9 августа, но то, что произошло, вышло далеко за рамки моих ожиданий. Мы все как будто проснулись в другой стране.

Александр Томчук (Брест, «Объект»)

Отразилось все это на мне, честно говоря, хреново. Как раз с 10 августа у меня начался отпуск. Поэтому даже тупо на работу отвлечься не вариант. Первые пару дней беспредела силовиков сделали меня дерганым и очень усилили паранойю. Выходя покурить вечером во двор, я подпрыгиваю от любого шороха. В последнее время как будто издеваются, не включают фонари. Езжу на машине встречать с работы жену, хотя идти минут десять пешком. Но страшно за нее. Эти подонки живут собственной логикой, и им срать, кого и при каких обстоятельствах хватать, бить, похищать.

Филипп (Минск, Full Lungs, «КОЛС», CBiHCiTY, Parom, wuwka)

В тревожной атмосфере последних недель все мои эмоции очень яркие: страх и ужас, с которыми, как я думал, мне никогда не придется столкнуться в своей жизни, надежда на перемены, успехи в борьбе и разочарования – все это меня изводит каждый день. Каждый день меня шатает между экзальтированным состоянием и прямо ему противоположным: сегодня ты вдохновленный, радостный стоишь в колонне из ста тысяч демонстрантов, а завтра читаешь, что кого-то задержали или что кто-то исчез или умер, что 80 человек пропали без вести… 

В ежедневной эмоциональной тряске я не могу сосредоточиться на обыкновенных вещах вроде работы или прослушивания музыки, порой не могу даже есть по несколько дней.

Леша (Минск, «хунд», Deadly Bells, «Схизма»)

Лично я почти с самого начала лета испытывал легкую тревогу в связи с предстоящими выборами: собираясь с друзьями, мы всегда так или иначе затрагивали в разговорах эту тему. Когда закрыли Бабарико в середине июня, мы вышли на главный проспект Минска, чтобы встать «в очередь» и выразить наше недовольство. При этом ни один из кандидатов в президенты мне не симпатичен. Тогда я впервые в жизни поучаствовал в политической акции. Через пару недель на аналогичной акции протеста ОМОН уже устраивал винтилово, за которым я следил с друзьями прямо во время репетиции в гараже.

В июле я ходил также на митинги в поддержку Тихановской. После того, как она собрала на своем митинге примерно 60 тысяч людей в будний день в Минске, стало понятно, что впереди нас ожидают очень стремные времена.

Помню, как в первых числах августа мы сидели у друга дома, хихикали – и решили поддержать наш веселый настрой просмотром записи послания народу от Лукашенко. В результате настроение сильно испортилось, так как речь безумного деда изобиловала агрессивными выпадами в сторону так называемой оппозиции. Вдобавок он всячески демонстрировал невыносимо ревностную озабоченность судьбой Беларуси.

Запись обращения Лукашенко к народу Беларуси

Потом был день выборов: похмельная прогулка до избирательного участка, минутная манипуляция с ручкой и бумажкой в кабинке, блокировка интернета, встреча с друзьями и обсуждения планов на вечер. На этот день в телеграм-канале NEXTA был анонсирован митинг, повестка которого мне была неясна. Мы приняли решение никуда не идти. Но оказалось, что отдыхать и одновременно с этим читать с трудом доходящие до нас отвратительные новости – так себе коктейль.

Мы решили сгонять на избирательные участки района, чтобы узнать предварительные результаты голосования. Результаты ожидаемо оказались в пользу одного усатого гражданина (500 голосов – за АГЛ, 100 – за Тихановскую). Люди, которые, так же как и мы, пришли наблюдать за работой комиссии, начали кричать: «Позор!» толпе учителей (комиссии в основном состояли из работников образовательной сферы — прим. Sadwave), опустивших глаза в пол и идущих шеренгой под охраной ментов в автобус, – зрелище жалкое. Мы добрались до еще одного участка, там до нас попытался доебаться бухой гопник, – и мы двинули дальше.

Следующее решение, принятое в тот день: «Погнали в центр!» В центре мы стали свидетелями жесткого разгона протестующих, со взрывами гранат и колонной автозаков, которые чуть ли не давили демонстрантов.  Мы укрылись дома у товарища и наблюдали с балкона, как ОМОН рыскает по кустам с фонариками.

С того дня и по сегодняшний единственное слово, которым я могу описать свое эмоциональное состояние, — слово «качели». В один день ты боишься оказаться окруженным ментами, пока просто идешь по улице. В другой со смесью ужаса и воодушевления наблюдаешь из окна машины, как моб анархистов и ультрас отважно направляется в самую горячую точку города, – и через час тебе звонят и сообщают, что они загасили ОМОНовцев. Потом ты обнаруживаешь себя в бешеной толпе в воскресный день, чуть ли не задыхаешься от эйфории и начинаешь думать о том, что в течение двух часов Беларусь станет свободной, – а затем попадаешь домой и читаешь новости о зверствах силовиков и о том, что в изоляторах калечат людей.

Сейчас каждый день мысли только обо всей этой ситуации, сфокусироваться на работе, творчестве и спокойном отдыхе просто невозможно. По пути до дома каждый раз оглядываешься – не едет ли за тобой бусик, не ждут ли тебя у подъезда. Приезжаешь в офис – и тут звонит начальство с требованием покинуть офис в самое ближайшее время.


Об участии в протестах и активисткой деятельности

Саша Наивный (Минск, Punk Queez)

Я не смог побывать на акциях в Минске, потому что сейчас нахожусь в другом белорусском городе, но и тут с удовольствием присоединился к мирному протесту. Я вижу, что людям больше не страшно, и это воодушевляет.

Я считаю, что в современном мире появились новые формы активизма. Даже делая репост в соцсети и распространяя информацию со списком задержанных, телефонами адвокатов и фотографиями пропавших во время «хапуна», ты уже вносишь свою лепту. И до выборов, когда людей судили и давали им штрафы ни за что, и после я перечислял деньги на счет вот этой инициативы. Кроме того, я скидывал средства на карты знакомым, которые пострадали или были незаконно задержаны во время волнений.

Виктор Гутуров (Минск, «Зарница»)

Я всецело поддерживаю идеи мирного протеста. 9 августа я был в центре. Ночью при зачистке Немиги мы укрылись со знакомыми и персоналом в баре, где и остались ночевать, будучи в полном ужасе от происходящего. Неверно будет считать, что мы просто заперлись и наблюдали за избиениями: непосредственно возле бара было достаточно спокойно, после «зачистки» люди отошли на другие локации. Но дым, вспышки, взрывы – это было повсюду, да.

В последующие дни от нашего заведения на волонтерских началах мы готовили еду и выносили напитки протестующим, подвозили воду к местам массовых собраний. Что же касается поддержки пострадавших – сейчас действует много профессиональных инициатив от психологов, врачей, даже СТО (станции технического обслуживания — в Беларуси некоторые автосервисы действительно занимались ремонтом автомобилей, поврежденных во время протестов, — прим. Sadwave) подключились. Также есть фонды помощи, куда любой желающий может пожертвовать приемлемую для него сумму.

Вадим Касперский (Минск, «элементарные формы»)

Я активно участвовал в мирных акциях, но в первые дни волнений смог присутствовать только в одной локации — она была ближе всего к дому. Мало что увидел тогда, приходилось часто сматываться от ОМОНа. Выбежал на взрывы, когда разгоняли людей у Риги (торговый центр в Минске, рядом с которым в начале волнений случилось несколько столкновений протестующих с силовиками — прим. Sadwave). 

В первое время после выборов было страшно. Интернет лег совсем, и, казалось, что на тебя кто-нибудь выскочит из подворотни или из проезжающей мимо машины, схватит и отвезет в ИВС. Было такое чувство, что за первые три дня силовики забрали всех, кто давал хоть какой-то отпор. Потом были женские акции, каждый день люди выходили и в разных районах Минска, и по всей стране. С 14 августа, когда начали активно бастовать рабочие, появилась какая-то уверенность в своих силах. Власть реально обосралась остановки производства. К тому же вскрылись акты насилия в застенках СИЗО. Люди чувствуют гнев, выдвигают радикальные требования и не верят пропаганде.

А протест превратился во что-то вроде карнавала. Даже похороны погибших переходили в народные гуляния. Силовики боятся открыто проявлять агрессию, никого не задерживают.

Помимо непосредственного участия в митингах, я занимаюсь исследованием протеста с группой социологов. Пока это все, что я могу, наверное. Моя основная деятельность с этим связана. А так  помогал донатом разве что.

Александр Томчук (Брест, «Объект»)

Активист из меня не очень. В один из особо жарких дней по нашей улице под окнами то и дело бегали ребята, за ними гонялись сволочи силовики. Я брал бутылки с водой и выносил людям. Один парень получил пулю в руку: ранение было вроде бы по касательной, не очень глубокое. Мы с женой провели его к нам домой, обработали рану, перебинтовали, угостили пачкой сигарет, и он пошел искать друзей дальше. Было жутко.

Филипп (Минск, Full Lungs, «КОЛС», CBiHCiTY, Parom, wuwka)

Каждый день на протяжении всей первой недели волнений я с младшим братом выходил на разного рода протесты. 9 августа, после официального завершения выборов, мы прошлись по избирательным участкам моего района и воочию убедились в том, что наши голоса нагло воруют и перекидывают в чужие стопки. Тогда же мы стали свидетелями первых подавлений мирных демонстраций.

В последующие дни мы каждый день выезжали на автомобиле в город для участия в тех или иных акциях: мы помогали парализовать движение на тех участках дорог, по которым перемещались силовики (со временем протесты стали носить децентрализованный характер), и выходили на шествия в своем районе. Еще мы помогали друзьям и знакомым добраться до дома или давали приют тем, чьи дома оказались в зоне подавления протестов, а также участвовали в марше честных учителей с нашей мамой. Фальсификацией на участках с большего занимались учителя, запятнав свою профессию. Во многом именно их действия привели к чудовищным последствиям.

Так как я, мой младший брат  и большинство наших друзей и знакомых работают в ИТ, мы присоединились к протесту Парка Высоких Технологий (своего рода Беларуская кремниевая долина).

Что касается активистской деятельности, мы очень старались помочь с транспортом, но в большинстве случаев помощь оказывалась неактуальной в связи с высокой степенью самоорганизованности протестующих. Кстати, эта самоорганизованность ярко характеризует нынешние волнения.

Обращение матери Филиппа

Леша (Минск, «хунд», Deadly Bells, «Схизма»)

События 9, 10, 11 и 12 августа сложно назвать мирными протестами, потому что именно в эти дни силовики жестоко подавляли волнения (с 10 числа я даже с собой начал носить портфель с медикаментами). Тогда мое участие сводилось в основном к тому, что я старался оставаться в центре города, по возможности как можно ближе к какой-нибудь «горячей» точке. Задержания я, конечно же, всеми силами избегал.

В последующие дни ситуация радикально изменилась. 12 августа на улицах города состоялась женская акция с призывом остановить насилие. Я считаю, что во многом именно благодаря тому, что женщины тогда вышли единой колонной, на улицах перестала проливаться кровь и участие в митингах стало чуть безопаснее.

В течение первой недели протестов я каждый день с друзьями старался ходить на акции и митинги: митинг в ПВТ, марш честных учителей, акция «Калыханка», практически ежедневные митинги на станции метро Пушкинская (возле нее был убит один из демонстрантов) и так далее. Помимо этого, в одном из спальных районов города я с друзьями расклеивал листовки с ключевыми требованиями к правительству и силовикам.

Также хочется отметить, что уровень консолидации и солидарности белорусов находится на восхитительно высоком уровне. Иногда даже непонятно, как конкретно и где именно ты можешь быть полезен.


О коммуникации и солидарности между участниками панк-сцены

Саша Наивный (Минск, Punk Queez)

Опять же, я пока не в Минске, и мне отсюда плохо видно, что там и как. Но, судя по переписке в телеграм-каналах, люди самоорганизовываются, обмениваются информацией, поддерживают друг друга – в том числе и финансово. Иногда, конечно, и хуесосят один другого, все же взгляды на формы протеста у всех разные, но без этого в сообществе никуда. Это в порядке вещей.

Виктор Гутуров (Минск, «Зарница»)

Мне кажется, при таком масштабе протестов границы субкультур смываются напрочь: то, что мы сейчас наблюдаем, – это формирование самосознания всего белорусского народа, безотносительно социального статуса, рода деятельности, каких-то даже политических убеждений. Все консолидируются со всеми, среди панков все ровно так же: часто локальные тусовки и DIY-концерты плавно перетекают в культурные акциямии и волонтерское содействие.

Вадим Касперский (Минск, «элементарные формы»)

Солидарности очень много между всеми сразу сейчас. Люди самоорганизуются чуть ли не на анархистских началах.

В этом протесте нет ярко выраженных лидеров. Даже координация происходит в общих чатах в телеграме. Занятие стелы 16 августа – это спонтанное решение. Никто его заранее не планировал, ведь изначально мы шли на площадь, на которой был спешно организован показной митинг в поддержку Лукашенко. И силовики не знают, в каком городе и в каком районе выйдут люди, им приходится постоянно перемещаться с места на место, – а сейчас демонстрации возникают практически по всей стране.

Я, наверное, в очень небольшой степени взаимодействую с панк-сообществом в последнее время. Знаю, что многих моих друзей из тусовки забрали в Барановичах и Гродно еще в самом начале. Концерты не проводятся. Есть пара заведений, где работают панки, слышал, что там помогали укрыться демонстрантам во время протестов. Сейчас, мне кажется, все участвуют в общем протесте. Рисуют плакаты, выходят на митинги, делают выставки, помогают с аппаратурой. И это только из того, что мне известно.

Александр Томчук (Брест, «Объект»)

Я не совсем пока понимаю, какая роль у сцены сейчас. Актуальные песни люди пишут, выпускают, но лично я поступающую энергию пока не могу переварить в творчество. Я тупо злюсь, ненавижу и испытываю страх. Все силы уходят на то, чтобы не ебнуться и понять, чем я могу быть полезен сейчас для других беларусов. Мы общаемся с друзьями-музыкантами, с брестчанами я созваниваюсь перед выходом на акции протеста, мы собираемся вместе, идем, общаемся. Но, по обыкновению, в толпе уже теряемся, а вечером списываемся в телеге, мол, как там, жив ли, цел, дошел ли до дома?

Периодически созваниваюсь с товарищами из Минска. Ужасно волнуюсь за девушек: музыканток, организаторок, активисток. Они в определенный момент взяли протестную инициативу, выходя в сугубо женские цепочки солидарности. Если вижу какую-то стремную инфу в сети о возможных провокациях, – предупреждаю. У нас регулярные перебои с интернетом, но дома по Wi-Fi через VPN удается мониторить какие-то новости. Я уже отметил, что телефонная связь работает, можно хотя бы позвонить.

Филипп (Минск, Full Lungs, «КОЛС», CBiHCiTY, Parom, wuwka)

Особой коммуникации между панками как таковой нет, и, как я уже упоминал, отличительной чертой всех этих страшных событий стала высокая степень самоорганизованности беларусов в целом, без каких-либо субкультурных градаций. Поддержкой и помощью занимаются очень многие. Подтверждением этому может служить то, что случался и переизбыток гуманитарной помощи: например, в некоторых районах, охваченных волнениями, люди привозили столько воды для протестующих, что вся площадь оказывалась усеяна бутылками с водой. Их попросту некуда было девать!

Леша (Минск, «хунд», Deadly Bells, «Схизма«)

Сейчас все так сплотились, что, даже когда встречаешь ребят из так называемой панк-тусовки, сцена отходит куда-то на второй план. Мы сейчас все едины: и рабочий с МТЗ, и студент, и айтишник, и медсестра, и панк, и учитель. Наши идентичности никак не влияют на коммуникацию и солидарность.

Так получается, что чаще всего на митинги я попадаю с друзьями, которые тоже играют в группах. Между нами все осталось по-прежнему, разве что приятные темы для разговора сменили обсуждение политики и постоянные размышления: «а что дальше?». А наш досуг теперь включает в себя участие в митингах.


О бело-красно-белом флаге и национальном характере протестов

Саша Наивный (Минск, Punk Queez)

В отличие от прошлых митингов, сейчас этот флаг не имеет некоего националистического окраса, как это любят подавать провластные эксперты. Бело-красно-белый флаг сегодня для многих – это флаг надежды. Долгое время он запрещался и табуировался. И теперь этот флаг – один из символов борьбы с официальной властью.

Виктор Гутуров (Минск, «Зарница»)

На мой взгляд, отношения к бело-красно-белому флагу в обществе переосмыслили. Очень долго его маргинализировали через государственные СМИ и преподносили как символ радикальной оппозиции националистического толка (хотя на деле это далеко от истины). Сейчас же вокруг него происходит объединение как вокруг символа независимой Беларуси, потому что красно-зеленый флаг теперь твердо ассоциируется с текущей системой.

Если говорить о национальном характере протестов, то это верно только в том смысле, что нация как таковая сейчас будто рождается заново. Знаю многих (да и сам такой), кто безоговорочно назовет себя беларусом. Однако таким людям сложно напрямую ассоциировать себя с этой Беларусью и теми «лидерами», которые ее представляют. Кроме того, политика власти была направлена на сегрегацию внутри страны разных слоев населения. Рабочим всегда говорили, что городские с жиру бесятся и на село и трудяг им наплевать, а тут оказалось, что мы имеем невероятно много общего и готовы поддерживать друг друга.

Сейчас такое объединение выглядит замечательно. Вызовет ли это в перспективе всплеск нездорового патриотизма – загадывать сложно. Надеюсь, все-таки мы пойдем по пути созидательному и открытому всему миру, а желание или необходимость объединяться против кого-то впредь не появятся.

Вадим Касперский (Минск, «элементарные формы»)

Один из вопросов, который мы как социологи задаем участникам демонстраций, как раз касается символики. Многие отвечают, что бело-красно-белый флаг – это символ свободы и перемен. Сейчас мало кто соотносит его с национальной идеей, разве что только кондовые змагары. Это уже бренд такой. Если бело-красно-белый флаг и станет национальным символом, то его придется переизобрести в головах нового поколения. Уже появились сакральные жертвы режима, умершие под этим флагом, покалеченные под этим флагом, севшие за этот флаг. Однако этот новый процесс во многом мне самому не близок, я наблюдаю за ним со стороны. 

Люди выходят не за конкретную идею, но в своих действиях демонстрируют вполне коммунитаристское поведение. Вопрос в том, кто это использует. Пока я вижу, что некоторые панки выходят и под этим флагом, присоединяются к требованиям протестующих. Я пока ни разу не встречал красно-черных знамен на улицах. Лозунги анархистские иногда звучат, но отдельных анархо-колонн вроде бы не было.

Александр Томчук (Брест, «Объект»)

Национализма нет. Людям некогда думать о таких вещах. Сейчас беларусы мощно солидаризировались. Неожиданно показали отличные навыки самоорганизации и волонтерской работы, умение действовать децентрализовано. Процесс восстановления гражданского общества идет без всяких лидеров семимильными шагами. При этом мы постоянно чувствуем поддержку других стран, и во многом, как бы нас ни сталкивали лбами пропагандисты, россияне ощутимо поддерживают беларусов. Не имею морального права говорить за всех, но лично я бесконечно благодарен за эту поддержку. Многие желчные людишки сравнивают нашу ситуацию с Украиной и Майданом. Но у нас все иначе. И нам попросту не до того, чтобы выискивать внешних врагов, нам некогда злорадствовать, что где-то кто-то другой национальности пострадал или что-то не так сказал. Мы тут все очень сильно сплотились против внутреннего врага.

Филипп (Минск, Full Lungs, «КОЛС», CBiHCiTY, Parom, wuwka)

Обходится без национализма. Как говорят, общее горе сплачивает людей. Впервые за всю свою сознательную жизнь я увидел, что эта поговорка работает. Для тех, кто сейчас выходит на улицы, абсолютно неважно, каких взглядов ты придерживаешься, какие у тебя жизненные позиции, на каком языке ты говоришь. У всех сейчас единая цель — избавиться от узурпатора.

Леша (Минск, «хунд», Deadly Bells, «Схизма»)

Мне кажется, сейчас всем абсолютно пофиг, какие у тебя политические взгляды, у всех одна цель – свергнуть диктатора. 

Даже бело-красно-белый флаг и лозунг «Жыве Беларусь!» перестали носить националистический окрас. И флаг, и лозунг не вызывают во мне симпатии, но я безусловно рад, что сейчас у людей эта символика не ассоциируется с так называемым змагарством.


О шансах Лукашенко удержаться у власти и о причинах массовости протестов

Саша Наивный (Минск, Punk Queez)

Я не эксперт, поэтому пиздоболить тут не буду. Скажу так: впервые за 26 лет у нас есть реальный шанс победить. 

Виктор Гутуров (Минск, «Зарница»)

В том, что удержать власть у него не выйдет, я сомневаться не хочу. То, как долго продлится его правление, будет зависеть от вовлечения крупных предприятий в забастовки.  Сейчас оно происходит активно, но пока сложно сказать, что «страна встала». Непопулярность Лукашенко очевидна, а после того ада, что силовики сотворили на улицах, и после того, как стала известно о пытках задержанных, восстановить репутацию и спустить все на тормозах уже точно не выйдет. Уникальность ситуации в том, что у протестов по сути нет лидера. Тихановская, скорее, символ, но уж точно никакой не лидер. Это тормозит возможность прямого трансфера власти. Пока открытых «переобуваний» в правительстве и среди силовиков крайне мало, но никто не знает, есть ли контакты на уровне координационного штаба, все-таки патовость ситуации очевидна и многие наверняка уже подумывают о переходе на сторону оппозиции.

Вадим Касперский (Минск, «элементарные формы»)

Я уверен, что его власть уже не будет легитимна ни при каких условиях, даже если он ее удержит. Все это понимают. Старые механизмы пропаганды Лукашенко не работают. Силой он сможет формально сохранить власть (еще есть опасность вмешательства России), но, даже если у него это выйдет, это будет его последний срок. Либо он начнет менять конституцию под трансфер власти преемнику, либо доведет до того, что взбунтовавшийся народ его скинет. Последний вариант мне, правда, трудно представить. Мне кажется, Лукашенко окончательно съехал с катушек. Он бы давно тут всех перестрелял, если бы его не сдерживало собственное правительство. Человек в другой реальности живет давно.

Александр Томчук (Брест, «Объект»)

К сожалению, уверенности в том, что у нас получится избавиться от Лукашенко, у меня нет.

В этом году сипатый повел себя совсем уж по-хамски. Сперва он насрал на здоровье граждан. Игнорируя все рекомендации в связи с пандемией Covid-19, он прямо издевался над нами, называл умерших из-за болезни «доходягами», «жирными», «старыми» и сделал все возможное, чтобы заболело и погибло максимальное количество людей в самые короткие сроки. Лукашенко спешил начать предвыборную гонку. Он слишком увлекся подавлением политических оппонентов, проебал чувство реальности. И за это сейчас платит.

Раньше оппозиция была вялой и состояла лишь из небольшой прослойки общества, а политические репрессии не затрагивали обычных людей, которые не видели в оппозиционерах лидеров, способных построить новое будущее. А за последний год этот психопат ухитрился насрать буквально каждой семье в Беларуси. И появились новые имена, новые лидеры. Лука просчитался, решив, что женщина, домохозяйка Светлана Тихановская, ему не конкурент. Но он забыл, что имя страны – Республика Беларусь – женского рода. И тут его раскатала Grrrl Power!

Однако, зная о его безумии и мстительности, я жду какого-то подвоха. Он будет гадить до последнего вздоха. Например, 17 августа в телеграм-каналах промелькнули ролики с его выступлением на минском заводе МЗКТ. Лукашенко (якобы) не охраняли от рабочих, но закрыли основную массу бастующих в цехах, не допустив к самозванцу. Оставшиеся на митинге люди его освистали и прокричали ему: «Уходи». Он накинулся на них с угрозами, со своим «я тут один, а вас толпа, если будет хоть один шаг, отвечать будем жестоко». Тут я еще лучше понял, что Лукашенко совсем сумасшедший. Да, у него все еще дохрена охраны. Но его могли порвать. По всему видно, насколько сильна его истерика, видно, что он ссыт, уже серьезно ссыт, осознавая, что в его ложь верит ничтожно малое количество людей в стране. Но это и вызывает опасения. Лукашенко может напоследок выкинуть что-то непредсказуемое.

Выступление Лукашенко перед рабочими МЗКТ

Филипп (Минск, Full Lungs, «КОЛС», CBiHCiTY, Parom, wuwka)

Трудно сказать, какая судьба ждет усатого. Определенно, больше не будет как прежде. Я не перестаю повторять, что теперь не найдется такого ковра, под который можно будет замести все, что случилось за последние недели. Просто закрыть на это глаза уже не получится. Однако беззаконие и безнравственность властей, система, которая выстраивалась 26 лет и где работают наитупейшие механики фабрикации судебных дел, где гарантии даются только тем, кто эту систему поддерживает (сотрудникам МВД, КГБ, ЦИК и так далее), шантаж и давление на обычных граждан – все это, к сожалению, пока никуда не делось. Нельзя сказать, сколько потребуется времени, чтобы эту систему сломать.

В то же время каждое предпринятое действие со стороны властей сейчас – это просто тупой колхозный высер, явно демонстрирующий абсолютную некомпетентность. Топорные и демонстративные фальсификации на выборах, полное отрицание наличия пострадавших от действий силовиков, а также запугивание бастующих, игнорирование требований соседних стран, проплаченные показушные митинги в поддержку Лукашенко,  абсолютная непоследовательность во всем – все лишний раз говорит о том, что режим себя изжил. Трудно представить, как он сможет устоять под натиском собственной же никчемности. Лукасу же я искренне желаю в скорейшем времени пойти под трибунал, оказаться в Гааге и понести наказания за содеянные преступления против человечества.

Очень много факторов повлияло на то, что протесты приобрели такой размах. У Лукаса чуть ли не впервые появились настоящие оппоненты: Бабарико, Цепкало, Тихановский. Тут тебе и ведущий оппозиционный блогер, и успешный банкир, и бывший директор Парка высоких технологий.

Об истории объединения их штабов говорить не буду, так как инфу на данную тему можно спокойно нарыть в интернете, но, как следствие этого объединения, во главе коалиции встали три отважные женщины: Светлана Тихановская (жена репрессированного оппозиционного кандидата Сергея Тихановского), Мария Колесникова (глава штаба репрессированного кандидата Виктора Бабарико) и Вероника Цепкало (жена преследуемого кандидата Валерия Цепкало).

Огромную роль в нынешних протестах сыграло новое информационное поле в виде интернета. Лукас еще недавно полагался только на свои пропагандные каналы типа телевизора, радио или прессы. Угрозу интернета Лукашенко не предусмотрел – для него стало неожиданностью, что люди вышли из информационного вакуума. К слову, как-то задумались с друзьями о том, что Лукашенко в 2020-м не умеет даже мобильником пользоваться, поэтому и не знает, что про него пишут в интернете. Он может полагаться только на тех, кто ему приносит информацию на листах в папках.

Нельзя сбрасывать со счетов и предвыборные санкционированные митинги. Стало ясно, что протестовать готова не только прежняя горсточка старых оппозиционеров и что есть действительно огромное количество неравнодушных людей, которым небезразлично будущее родины и которые выдвигают конкретные требования. Думаю, многие нашли в этом силы и вдохновение для того, чтобы идти дальше.

Леша (Минск, «хунд», Deadly Bells, «Схизма»)

Какие-либо прогнозы делать непросто. Эмоциональный фон абсолютно нестабильный. Бывает, в голове ползают пафосные мысли из разряда «вау, этому режиму осталось жить 45 минут». Это когда оказываешься в многотысячной радостной толпе. А потом открываешь новости и читаешь какую-то очередную чушь, высказанную усатым дедом, или смотришь видео с избиениями мирных демонстрантов. И сразу же чувствуешь апатию. Поэтому мне сейчас очень сложно быть уверенным хоть в чем-то. Лукашенко стал президентом за год до моего рождения, я не застал другую Беларусь, без него. Но я уверен, что большинство беларусов ненавидят Луку и после всех событий последних недель уже не отступят.

На одном из митингов мне понравился плакат с изображением авиабилета Минск — Гаага с надписью «Билет уже куплен!». Собственно, хотелось бы, чтобы Лука и его подсиралы были осуждены за все преступления против людей. А качестве бонуса неплохо было бы, если бы они провели минимум 15 суток на Окрестино, где бы над ними изощренно издевались ОМОНовцы (этих чертей тоже необходимо будет осудить и / или вовсе избавить планету от их присутствия).

Мне кажется, волнения охватили всю страну во многом потому, что уже выросло целое поколение молодых людей, которые пользуются интернетом и транслируют полученную информацию своим родственникам. И им надоело, что у руля страны стоит одержимый колхозник, который регулярно оскорбляет собственный народ своими высказываниями и действиями, даром что за 26 лет правления даже говорить нормально не научился. Насколько я помню, все предыдущие выборы лицом оппозиции всегда были змагары. В этом же году с Лукой решили побороться реально мощные ребята.

Мне понравилось, как в одном из интервью незарегистрированный (а сейчас и репрессированный) кандидат в президенты Виктор Бабарико сказал, что есть две маргинальные крайности: традиционная власть и традиционная оппозиция. И те, и другие считают, что говорят от лица народа, однако между ними остается огромное количество людей, интересы которых и должен представлять новый президент. Думаю, во многом благодаря тому, что новые оппозиционные кандидаты начали обращаться именно к основной массе беларусов, люди уже с начала лета стали вылезать из «политической» спячки и последовательно выражать свое недовольство на улицах.

Митинги после заключения под стражу Тихановского и Бабарико и демонстрации в поддержку Светланы Тихановской состоялись еще до выборов. Немаловажную роль сыграло то, что Лукич публично не признавал угрозу коронавируса, власти скрывали реальные цифры смертей, медики почти не снабжались необходимыми средствами защиты. В общем, пердун сам себе копал могилу с начала года.

Также очень хочется отметить, что объединение трех штабов (оно случилось, когда двух оппозиционных кандидатов посадили, а третьего начали преследовать) придало людям еще больше сил. Стало понятно, что наша цель не какой-то конкретный кандидат, а просто честные выборы и отставка ублюдка.


Об изменениях в жизни за последний месяц

Саша Наивный (Минск, Punk Queez)

Пока кардинальных перемен нет. Впереди еще большая работа. 

Я лишний раз убедился в том, что любая корона разрушает мозг. Безоружных демонстрантов избивают и пытают, а пожилые чиновники врут с трибуны и несут полную ахинею прямо перед объективами камер. У меня окончательно пропало доверие к любым людям в погонах, к любым представителям власти в РБ. Впрочем, я и раньше не испытывал к ним особого уважения. Но тут я очень прихуел от того, что мои абсолютно аполитичные родственники и соседи сейчас так легко разделили мою точку зрения. Теперь мне приходится меньше спорить и переубеждать.

Виктор Гутуров (Минск, «Зарница»)

У меня в целом образ жизни довольно свободный и не привязаный ко дню недели или времени на часах. Семьи нет, так что не могу сказать, что какие-то вещи кардинально поменялись. Разве что новостей в моей жизни стало гораздо больше. И эмоционально расшатало. Надо будет витаминчиков попить.

Вадим Касперский (Минск, «элементарные формы»)

Стало сложно заниматься чем-то, кроме протестов. Что будет через месяц, сложно сказать. Есть мнение, что все сильно изменится, потому что экономика ебнется.

Александр Томчук (Брест, «Объект»)

Наверное, я в очередной раз стал взрослее и злее. Но при этом я вижу, как сильно меняется общество прямо сейчас. И я рад проявлениям солидарности. В основном во мне сейчас смешались тихая радость за доброту людей, которые поддерживают, – поддерживают со всех уголков планеты – России, Европы, США, – и постоянный страх. Страх тупой, животный, страх социальный, за родных, близких, за друзей. И еще стыдно, что не каждый день я выходил, ведь, возможно, кому-то нужна была бы моя помощь.

Филипп (Минск, Full Lungs, «КОЛС», CBiHCiTY, Parom, wuwka)

Мне пока трудно оценить, как сильно повлияли события последнего месяца на мою жизнь. За столь короткий период времени, конечно, мои взгляды во многом изменились. В первую очередь поменялось мое отношение к окружающим меня людям. Я и представить не мог, что в Беларуси такое огромное число неравнодушных.

С другой стороны, я даже не предполагал, что жил бок о бок с чудовищами, которые могут стрелять и кидать светошумовые гранаты в мирных демонстрантов, убивать и калечить, насиловать и унижать… В моей голове до сих пор не укладывается, почему такое зверство имеет место быть в 2020 году. Многие могут заметить, что Беларусь и до этого отождествлялась с понятием «мусорского государства». Силовики отличались бесчеловечным поведением и до протестов, я был тому свидетелем. Но сегодня, на мой взгляд, им совсем развязали руки и разрешили делать абсолютно все, что угодно, – лишь бы уничтожить протестные настроения. У меня начинается жуткая паранойя, стоит мне выйти на улицу. Я перестал воспринимать город как город. Теперь мне сразу бросается в глаза любой микроавтобус, любой подозрительный на вид человек.

Леша (Минск, «хунд», Deadly Bells, «Схизма»)

В первые три дня, когда был полностью заблокирован интернет и доступ к новостям можно было получить только дома с помощью Wi-Fi и VPN, чувство тревоги преследовало по пятам. Не все события в городе можно было отследить своевременно, и всегда был риск в любой момент оказаться в эпицентре ментовского насилия.  По этой причине тебя запросто мог охватить приступ паранойи при виде, скажем, кареты скорой помощи – вдруг из нее вылетит банда ублюдков в масках, готовых тебя искалечить или вовсе убить?

До 9 августа у меня в голове вообще не было даже мысли о том, что я могу каждый день стоять в одной очереди в магазине с уродом, который накануне вечером избивал людей на улице, ночью насиловал и унижал арестованных, а утром вернулся домой к семье, поспал и пошел в магазин за пельменями. 

Информационное пространство полностью заполнено новостями о ситуации в Беларусии. Общение с коллегами в большинстве случаев сводится к обсуждению политики, дорога на работу в автобусе может сопровождаться разговором  пассажиров о забастовках, а водители такси рассказывают о том, как они недавно «повзаимодействовали» с ОМОНом. От перенасыщения информацией к вечеру ты превращаешься в овощ с засевшим в мозгах треком «Перемен» и перманентным гулом автомобильного гудка в ушах. Тут уже ни то, чтобы от ОМОНа убежать, а просто принять решение, в какую точку города направиться вечером, становится весьма проблематично. Спать в первую неделю было буквально невозможно, сон занимал два — четыре часа максимум в сутки.

Но у событий последних недель есть и светлая сторона. Несмотря на  беспредел силовиков и абсурдные действия правительства, люди все еще выходят на улицы с протестами и помогают друг. Многие дежурили в Жодино у изолятора по пять-шесть часов ночью, чтоб отвезти тех, кого отпустили, по домам. Демонстранты ходят на многотысячные митинги с цветами, а не со средствами самообороны, и снимают обувь, чтобы встать на скамейку (каждый раз, когда я думаю об этом, у меня на глаза наворачиваются слезы). Активисты предлагают протестующим воду и еду, и даже во время самых крупных демонстраций всегда есть полоса на проезжей части, по которой могут передвигаться автомобили.
   

Смотришь на все это – и начинаешь верить в лучшее. Даже становишься сентиментальным. Никогда не мог представить себе, что люди могут так вдохновлять.


Подписывайтесь на Sadwave в социальных сетях:
Facebook ВКонтакте Telegram Instagram

Facebook Comments

Добавить комментарий