К 60-летию Янки Дягилевой: как и зачем баски записали альбом-трибьют ее песням

Завтра, 4 сентября, Янке Дягилевой исполнилось бы 60 лет. Интересно, удивилась бы она, узнав, что спустя десятилетия житель далекой и солнечной Страны Басков адаптирует тексты ее песен для эускара (языка басков) и запишет на нем аж целый трибьют-альбом для релиза на виниле?

Айтор Перес много лет играет панк-рок и грезит о личном знакомстве с сибирской сценой и городами, где родилось творчество, которым он одержим. Трибьют-альбом чуть ли не чудом увидел свет, но в итоге все-таки стал межконтинентальным мостиком, объединившим поклонников музыки Янки Дягилевой из двух совершенно разных частей планеты, и показал, что не такие уж мы и разные. Дмитрий Модель, гитарист группы «Лисичкин Хлеб», поговорил с Айтором о непростой судьбе пластинки «A Bask Tribute to Yanka Dyagileva» и об истории локальной панк-рок-сцены Страны Басков.

К 60-летию Янки

Я стараюсь не слушать трибьюты важным для меня музыкантам. Без разницы, кто их записывает, – для меня это всегда огорчение и некоторый стыд. Обычно получаются каверы, которые никак не развивают и не продолжают оригинал, часто просто эксплуатируя его. Я отношусь к тому кругу слушателей Янки, для которых ее творчество – нечто сакральное.

Когда я вдруг вижу, что появился какой-то кавер или их набор в виде трибьюта – обычно игнорирую. Но когда весной 2022-го я прочитал в Тг-канале «Говна-пирога» о том, что кто-то записал песни Янки на эускара (баскском языке), то любопытство перевесило. И я не пожалел. Я даже переслушал все доступные иностранные каверы янкиных песен (польские, американские, британский, итальянский), и как по мне, альбом EGUN BELTZAK – единственный трибьют в полном смысле этого слова. Сделанный, что называется, «с уважением». Его хочется переслушивать.

Я решил лично поблагодарить авторов этого альбома и со второй попытки добрался до небольшого городка Ирун на границе Страны Басков и Франции. Там я познакомился с Айтором Пересом, настоящим подвижником панк-рока, и расспросил его обо всем: трибьюте, его собственной музыке и истории местной сцены.

О панк-роке в Стране Басков

Как ты узнал о панке?

В 80-е  я был подростком, все еще ходил в школу, играл в футбол и посещал уроки сольфеджио и фортепиано. Родители водили меня на концерты муниципального оркестра или хоров, где я смертельно скучал, а также на фольклорные и бардовские концерты, которые нравились мне немного больше. Но все это не пробуждало моего интереса к музыке, пока в конце 1985 года кто-то не принес в класс первую пластинку KORTATU, только что «из печи». Это было нечто потрясающее, что заставило меня заинтересоваться музыкой такого типа с ее прямыми посланиями, особенно на фоне постоянного политического противостояния и насилия.

Страна совсем недавно вышла из жесткой католико-фашистской диктатуры, особенно агрессивной по отношению к баскам и их культуре, да и ко всем, кто не желал слепо подчиняться. После почти сорокалетнего застоя и отсталости переход к демократии был сложным и конфликтным: старые франкистские структуры сохраняли влияние, правительство использовало наемников для терактов с целью устранения политических противников. Полиция продолжала действовать с большой жестокостью, а ультраправые были активны на улицах. С другой стороны, в 80-е были и левые вооруженные группы, атаковавшие военных, полицию и фашистов.

Какими были 80-е в Ируне?

Ирун был промышленным приморским городом, населенным людьми труда. Это сейчас он в упадке, а тогда здесь была шоколадная фабрика, хлебозавод, производства ножниц, инструментов, замков, была таможенная служба и другие предприятия, которые уже много лет как закрыты. Различные экономические кризисы, неудачные преобразования и плохие политические решения уничтожили всю эту структуру, в то время как рабочие боролись за выживание.

Это было время творцов, первопроходцев новой музыки и борцов за социальные преобразования. Но вместе с тем это было время бескультурья, наркомании, репрессий и безнаказанности. Оно слишком мифологизировано и вовсе не было таким славным, как о нем сейчас рассказывают. То, что мы с друзьями пережили почти детьми, создало с той эпохой прочную связь, которую я сохраняю до сих пор. И то, что мы были такими молодыми, уберегло нас от героиновой чумы.

Панк пришел к нам с некоторым опозданием. В конце 70-х у нас уже были какие-то группы, но панк стал заметным только лет через пять после своего исторического бума в Лондоне. Конкретно в Ируне первые всплески движения относятся к 1982 году, а первые группы появились в 1984. Поэтому когда вспоминают о временах перемен и о панке, речь всегда о 80-х.

Как развивалась местная панк-сцена?

К 1985 году образовались пять панк-групп: KORTATU, VÓMITO и BALDIN BADA стали известны, поскольку им удалось издать пластинки. ANTI-RÉGIMEN выпустили несколько демо, а пластинка вышла слишком поздно, поэтому получила меньший резонанс. Наконец, BOLINGAS ANÓNIMOS просуществовали всего несколько месяцев. Мне и двум одноклассникам родители разрешали ходить на некоторые ночные концерты и там мы смогли увидеть остальных классиков – LA POLLA RECORDS, BARRICADA, MCD, ZER BIZIO?, COMMANDO 9MM, ODIO, ITOIZ и многих других.

А с чего начал ты?

Я решил, что должен создать свою группу. Однако школьнику без денег довольно сложно собрать заинтересованных людей, достать какие-никакие инструменты и тем более найти помещение. Но я был настойчив, и в конце 80-х мне удалось собрать свою первую группу APURTU. Она целиком состояла из сверстников, которые совсем не умели ни на чем играть.

Группа просуществовала много лет, со сменами состава, взлетами и падениями, но с четкими идеями и стилем. Нам удалось издать восемь пластинок. Мы выступали в основном в Эускаль Эрриа (Стране басков), провели несколько туров по Германии, а также выступали во Франции, Англии, Словакии и Болгарии. Поступали предложения из Польши и Южной Америку, но мы так и не смогли туда добраться.

После APURTU была группа ZOTZ! и с ней мы ездили во Францию и Каталонию. С другой моей хардкор-панк группой KAOS KOOPERATIV мы много раз были в турах по Франции, Швейцарии, Бельгии и Германии. Я также был гитаристом ANTI-RÉGIMEN на всех их воссоединениях начиная с 2004 года, выступали у нас, в Каталонии и Испании. В течение 90-х я участвовал и в других группах, например TORPEDO D и T.A.D., но концерты проходили, в основном, в окрестностях.

Как ты пришел к профессии звукорежиссера?

В течение 2000-х я много сочинял, но мне не на чем было записываться. По этой причине у всех моих групп только концертные и репетиционные записи. Студии были очень дорогими, и нам не удавалось на них копить, мы жили одним днем. Так часть старого репертуара была утрачена.  И все-таки нам повезло: мы подружились с человеком, который посвятил себя записи андеграундных групп города, и с его помощью мы записали несколько демо. Потом уже я сам научился обращаться с магнитофонами, которые приходилось брать на время у знакомых.

И вот несколько друзей как-то подарили мне новый четырехдорожечный магнитофон, на который я впоследствии записал бесчисленное множество проектов, как своих так и чужих. Среди них есть и сольные, которые я не смог воплотить в коллективе. Получилась серия тематических демо-EP: от мелодичного панка-77 до дикого хардкор-трэша, элементами гаража, серфа, попа, синта или готики. И с самыми разными текстами, от лирических и загадочных до прямолинейных и нецензурных, иногда очень личными, а иногда – юмористическими, при этом граница между ними не всегда хорошо различима.

Параллельно работал в строительстве, промышленности, сфере услуг – или, скорее, выживал как мог. Одновременно посвящал время чтению, учебе и творчеству. Я сочинил, наверное, более 200 песен, записал примерно 30 пластинок и довольно много выступал вживую, хотя и не так часто, как хотелось бы.

Чем ты занимаешься сегодня?

Я работаю по профессии – техником радиовещания. Мне удалось организовать серию выступлений современных андеграундных групп в небольшой радиостудии в стиле Peel Sessions, их можно посмотреть на YouTube под названием Ez gaude konforme. Над этими эфирами я работал бесплатно, все для поддержки местной сцены.

В домашней звукозаписи я постепенно перешел от восьмидорожечного магнитофона к более сложной системе с аналоговыми предусилителями, старыми микрофонами и аналогово-цифровыми рекордерами. Сейчас я записал и свел почти все свои проекты, кроме того, репетирую с музыкантами, чтобы выступать вживую с материалом моего старого сольного проекта SLEVY. Время от времени я также записываю другие группы, но они часто не понимают моей устаревшей системы и ее звук, который сильно отличается от стандартного.

Как ты познакомился с панк-роком из СССР?

Мои музыкальные интересы всегда расширялись: я начал с местных групп своего города и окрестностей, затем слушал английские, немецкие, итальянские. Потом познакомился с североамериканскими и южноамериканскими, но социалистические страны были закрыты, никакой информации оттуда не поступало. Это пространство воспринималось как однородный блок – Советский Союз и его сателлиты, откуда доносились новости о великих космонавтах, спортсменах, военных конфликтах и постоянной напряженности с Соединенными Штатами.

В конце 80-х я услышал первую группой оттуда – польских DEZERTER. Мне они очень понравились, так что захотелось копнуть глубже. В то же время советская хэви-метал-группа KRUIZ отправилась в европейское турне. Я увидел их выступление по ТВ и удивился, что в СССР играют такое. Я предположил, что там должны быть и другие подобные группы. Вскоре неподелеку от меня выступала московская группа POGO, но, к сожалению, я не смог попасть на их концерт.

Несколько лет спустя в каталоге альтернативных кассетных записей я нашел сборник советских групп с очень общими, простыми названиями: KOMMUNIZM, ANARHIJA, GRAZHDANSKAYA OBORONA и другими. Я не смог достать эту кассету, но вырезал объявление, чтобы запомнить названия. Я искал записи этих групп и, наконец, нашел альбом G.O. «Pops» («Гражданская Оборона» – «Попс»).

Сперва он показался странным: что-то очень несбалансированное, импровизационное, почти шизофреническое, но одновременно свежее и оригинальное. Настолько необычное, что постепенно захватило меня и открыло для меня ящик Пандоры сибирского звука, существенно отличавшегося от всего остального. Такие записи было очень трудно достать, потому что здесь почти никто не знал эти группы.

Как ты познакомился с творчеством Янки?

В какой-то момент в австрийском издании 1994 года я нашел немецкого дистрибьютора, у которого удалось приобрести диск «Domoy» YANKA DYAGILEVA. Запись так поразила меня, что я слушал ее все время. Теплота песен компенсировала низкое качество записи. Это невероятное ощущение – голос пытается что-то рассказать мне просто своей интонацией на языке, который я не понимал.

Это заставило меня шагнуть дальше простого прослушивания, попытаться понять послание песен, узнать о самой исполнительнице и о том, как ощущался тот особенный мир вокруг нее. Процесс поиска, открытий и развития всегда меня захватывает – даже кажется важнее, чем достижение цели. Мне открылись фантастические вещи: разные группы и проекты Егора Летова, Константина Рябинова, Вадима Кузьмина и других. Я смог узнать, что происходило в Москве или Ленинграде в те времена, послушать песни великих авторов других десятилетий, таких как Владимир Высоцкий, послушать детские песни. И даже с удовольствием посмотрел «Ну, погоди!» и «Чебурашку».

Вторым я услышал сборник «Стыд и Срам» с оригинальными акустическими песнями и удачными перезаписями в фолк- и гаражной манере. Мне нравится, что разные версии песен Янки звучат одинаково потрясающе, хотя создаты совершенно по-разному: от простоты и чувственности квартирников и версий, записанных в помещении «Закрытого Предприятия», до грубости и агрессии электрических концертов и записей с «Гражданской Обороной» в помещении «Аукцыона» в 1989 году.

Предположу, что она сама хотела экспериментировать и пробовать разные варианты, как получилось с великолепной песней «Деклассированным Элементам», записанной совместно с группой «Великие Октябри». За короткое время на сцене она оставила очень много итераций своей музыки. Именно поэтому я решил изучать русский язык: я хотел понять, о чем поет Янка.

Как ты учил русский в Ируне?

Найти преподавателя в Ируне было нелегко. Я познакомился с женщиной родом из Рязани, но мы занимались только два года, потому что после этого я столкнулся с личными финансовыми проблемами и не мог себе позволить уроки. За эти два года я научился читать простые тексты на русском и осознал, насколько же сложные тексты у Янки. Я понял, что для понимания их сути мне понадобится помощь. Но получить такую помощь возможности не было, из-за чего сразу глубже погрузиться в ее творчество не удалось.

Как возник замысел трибьюта?

Все началось с простой идеи и без каких-либо претензий: я думал записать несколько песен Янки на своем языке, на эускаре, – попытаться сделать ее музыку, ее лирику, ее мир ближе для моих земляков. Я уже делился ее записями с некоторыми знакомыми, но никто не воспринял меня всерьез. А началось все примерно в 2007 или 2008 году и продвигалось очень медленно, зато замысел обрел окончательную форму.

Я выбрал несколько любимых песен, хотя от некоторых в итоге пришлось отказаться из-за ограничений виниловой пластинки. Хотя я постарался использовать ресурс максимально эффективно, из примерно двадцати пяти песен в сборник попали только четырнадцать. Например, мне хотелось включить в трибьют песню «Домой!», но она банально не влезла.

Как же ты все-таки перевел тексты Янки?

Перевод и интерпретация были сложной задачей, поскольку речь шла не просто о поэзии, а о незнакомом мне контексте времени и места создания оригинальных записей. Все же нашелся человек, сумевший расшифровывать код этой лирики – Петар Бакарджиев, старый друг моей жены, болгарский писатель, художник, меломан и путешественник.

Он понимал советскую действительность, мышление той эпохи, множество небольших отсылок, которые есть в каждой песне,– к популярным фразам, пропагандистским штампам, детским сказкам, каким-то основам сибирской духовности. После его обработки я получил рукописи, переполненные небольшими заметками с объяснениями значений многих фраз и слов. В «расшифровке» также помогала Невяна Сярова.

Я прочитал их заметки и испугался, потому что все оказалось даже сложнее, чем я думал. Но основной этап уже пройден, дороги назад нет, так что пришло время адаптировать тексты. Я искал баланс между трогательным смыслом слов и ритмикой, которая позволила бы тексту естественно ложиться на мелодию. Я проделал эту работу из любовью к творчеству Янки, без каких-то амбиций. Я хотел записать достойную вещь, очень личное посвящение тому голосу, который обращался ко мне и удивительным образом общался со мной.

Расскажи, кто отвечал за вокал и как проходила запись голоса?

Я записал несколько ужасных демо со своим вокалом и почти окончательными инструментальными версиями, чтобы показать их Тании де Соуза, молодой певице с глубоким и мощным голосом, по тембру немного похожим на голос самой Янки Дягилевой. Ранее я работал с Танией и ее первой группой и высоко оценил ее способности к пению и хороший музыкальный вкус. Творчество Янки также впечатлило ее.

Тания согласилась участвовать в проекте, хотя мое предложение поступило ей в самый неподходящий момент: она как раз строила успешную карьеру, так что мы решили подождать более спокойных времен. Время от времени мы созванивались, но через два года разговоров я окончательно осознал, что ничего не выйдет. У меня полностью записаны все инструменты, подготовлены тексты, а певицы нет. Вся эта ситуация меня так расстроила, что на некоторое время я отложил проект.

Чуть позднее я познакомился с местной молодой и очень талантливой художницей Энериц Фурьяк. На тот момент она много сотрудничала с другими художниками и вообще была достаточно популярна. Ее голос поначалу показался мне чуть выше, чем хотелось бы, но в итоге я убедил, что выбор крайне удачный. Энериц сразу активно включилась в проект, много слушала Янку и даже подготовила собственные интерпретации, при этом для трибьюта она научилась петь более низко и мощно.

Как именно ты писал инструменты для альбома?

В разных местах: инструменты – в квартире, где я тогда жил, барабаны – в репетиционных помещениях, а вокал писали на чердаке дома, где мы едва могли стоять во весь рост под коньковой балкой, между скатами крыши. Я использовал свою аппаратуру и некоторые устаревшие гитарные эффекты, и хотя это было не вполне подходящее оборудование, оно справилось с задачей.

Я стремился, чтобы звук получился одновременно чистый и грязный, чтобы все дорожки были различимы, но в то же время перемешивались. Из-за моего видения сводить треки было сложно, мне все никак не удавалось достичь задуманного. Приходилось делать паузу, чтобы возвращаться к проекту после перезагрузки. В итоге сведение я закончил в 2020 году, а мастеринг подготовил только через два года, прямо перед отправкой на производство. Но, думаю, все получилось примерно так, как я и хотел с самого начала.

Почему работа продолжалась так долго?

Для меня это важный проект, поэтому хотелось записать все качественно и выпустить на лучшем носителе – виниловой пластинке. Я люблю пластинки и обычно слушаю музыку именно на них. Но эта любовь дополнительно задержала релиз – на выпуск винила не хватало средств.

Я искал лейблы, но почти никто не понимал, о чем вообще идет речь, так что мне отказывали. Я пытался связаться с российскими лейблами, но они мне отвечали неохотно, и я быстро понял, что издать альбом в России не получится. Я написал письмо отцу Янки Дягилевой, где попросил разрешения на издание пластинки и объяснил, что делаю это без цели заработать, а только чтобы отдать дань уважения его великой дочери. Ответ я не получил.

Наконец, я нашел несколько небольших баскских и немецких лейблов, которые согласились взять на себя небольшую часть тиража, и пластинка увидела свет в феврале 2022 года. Половина на белом виниле, половина – на черном.

Названием для группы выбрали идиому EGUN BELTZAK («Черные дни» – в языке эускара выражение, означающее несчастливое время, неудачный период жизни, «черную полосу»). Картину для обложки нарисовал Петар Бакарджиев под впечатлением от янкиных текстов, дизайн конверта выполнила Энериц Фурьяк, вдохновляясь старыми семидюймовыми пластинками с детскими сказками.

Интересно, что наши фотографии на заснеженной улице были сделаны буквально в единственный день, когда у здесь шел снег. Здесь это довольно редкое явление, и в тот раз выпал совсем ненадолго, но мы с Энериц очень быстро встретились с фотографом, чтобы запечатлеть себя на фоне, экзотическом для Страны Басков.

Как после этого продвигали пластинку?

Я нашел музыкантов для исполнения трибьюта вживую. Мы репетировали и запланировали ряд концертов, но Энериц работала над собственной музыкой и не могла уделять EGUN BELTZAK должного внимания. Так как проект очень зависит от вокала, от мысли о концертах пришлось отказаться, что, конечно, сильно меня огорчило. Я мечтал, что когда-нибудь смогу приехать в знаковые города Сибири, сыграть трибьют в каком-нибудь небольшом клубе…  Хотя я до сих пор сохраняю надежду, что эта мечта сбудется.

Для презентации пластинки мы очень быстро смонтировали незатейливый клип на песню «По трамвайным рельсам». Снималось все максимально просто в подходящих, на наш взгляд, местах Ируна и Далвоки (небольшой городок в Болгарии), которые по задумке должны были напоминать советский ландшафт.

Например, мост с красной звездой снят в Далвоки, а железнодорожная станция и пути – в Ируне. С тех пор станцию реконструировали и снесли все, что появляется в кадре нашего видео. Вероятно, мы запечатлели последние дни старой станции. Потом был документальный фильм, над ним работали более серьезно. Интервью для фильма также снимали неподалеку от станции в Ируне. Оба видео – задумка Энериц, у нее тогда уже был опыт производства собственных видеоклипов.

Как приняли альбом?

Здесь пластинка получила небольшой, но теплый отклик: некоторые местные музыкальные издания поняли, что релиз особенный, так что рассказали о нем.

Я создал страницу трибьюта на Bandcamp, и ожидаемо получил небольшое число прослушиваний. Но что-то случилось, и это число начало резко увеличиваться и измерялось сотнями. Я не понял, что произошло, пока не получил первые письма с благодарностями и поздравлениями из России и Украины – новость о существовании записи распространилась по социальным сетям.

Но в то же время произошло драматическое событие, которое изменило жизнь этих двух народов, что затронуло и мой проект. Все произошло одновременно. Я рад, что пластинка все-таки добралась до русскоязычной аудитории, но, к сожалению, из-за санкций мне еще сложнее планировать свою поездку в Сибирь. И еще я узнал, что винил, который я пытался хоть как-то распространить через лейблы и дистро ниже заводской себестоимости и терял деньги, в России уходит за 50 или 60 евро. Мне до сих пор сложно в это поверить.

Зато я смог самостоятельно прочитать русскоязычные публикации и положительные комментарии о своей работе.

Что ты планируешь делать теперь?

Я никогда не думал, что пластинке придется пройти такой долгий путь. И я не мог предположить, что она  получит такой отклик у русскоязычной аудитории. Полагаю, для настоящих слушателей Янки она не перестанет быть несколько экстравагантной, но я доволен результатом. Кстати, особенно приятно было получить положительный отзыв непосредственно от человека из бывшего окружения Янки Дягилевой. Я не буду его называть, оставим в этой истории немного тайны и интриги.

Ирун, лето 2026

Все ссылки в одном месте:

https://egunbeltzak.bandcamp.com EGUN BELTZAK – A Bask Tribute to Yanka Dyagileva

https://youtu.be/qLU5plh6rs8 EGUN BELTZAK – Trenbidetik (кавер «По трамвайным рельсам»)

https://youtu.be/t5QzOaIpp4E EGUN BELTZAK – DOKUMENTALA (документальный фильм о проекте)

https://www.youtube.com/@Bidasoa-Punk EZ GAUDE KONFORME (ирунские «Peel Sessions»)

Вконтакте Twitter