Сегодня слушаем «Ветер и слезы» – второй полноформатник художника и музыканта Алека Петука. От абстрактного хип-хопа первого релиза он перешел к «тяжелой» танцевальной музыке. Получилось весьма эклектично, с отсылками в диапазоне от проектов Salem, «Ленина Пакет», до Six Sex, постсоветского композитора Павла Есенина и инди-попа the XX. Откровенно говоря, это танцы на руинах и/или дискотека после конца света. За ними стоит не одна история, о которых с Алеком Петуком поговорил Иван Щеглов, продюсер первого альбома проекта. Ветер и слезы (Wind and tears) by Алек Петук Привет! Почему вдруг концепция альбома так изменилась по сравнению с первым полноформатником? На этот раз мы с коллегами изменили нашу технологию производства (песни). Для записи альбома – а мы работали три полных рабочих дня, за городом, в деревне Жостово, – я подготовил около десятка запевов на диктофон. Мы их слушали, иногда что-то объединяли вместе, потом размышляли, какую можно придумать музыку. Далее чудесным образом Саша Брагин минут за 10-20 писал все партии, а я быстро дописывал текст под настроение песни. И так по кругу. Получилось по 3-4 песни за рабочий день. Затем звукорежиссером всего альбома выступил Павел Whales-Weep Beat. В некоторых песнях он существенно дорабатывал композиторские решения Саши Брагина (хотя и не во всех). То есть

Завтра, 4 сентября, Янке Дягилевой исполнилось бы 60 лет. Интересно, удивилась бы она, узнав, что спустя десятилетия житель далекой и солнечной Страны Басков адаптирует тексты ее песен для эускара (языка басков) и запишет на нем аж целый трибьют-альбом для релиза на виниле? Айтор Перес много лет играет панк-рок и грезит о личном знакомстве с сибирской сценой и городами, где родилось творчество, которым он одержим. Трибьют-альбом чуть ли не чудом увидел свет, но в итоге все-таки стал межконтинентальным мостиком, объединившим поклонников музыки Янки Дягилевой из двух совершенно разных частей планеты, и показал, что не такие уж мы и разные. Дмитрий Модель, гитарист группы «Лисичкин Хлеб», поговорил с Айтором о непростой судьбе пластинки «A Bask Tribute to Yanka Dyagileva» и об истории локальной панк-рок-сцены Страны Басков. К 60-летию Янки Я стараюсь не слушать трибьюты важным для меня музыкантам. Без разницы, кто их записывает, – для меня это всегда огорчение и некоторый стыд. Обычно получаются каверы, которые никак не развивают и не продолжают оригинал, часто просто эксплуатируя его. Я отношусь к тому кругу слушателей Янки, для которых ее творчество – нечто сакральное. Когда я вдруг вижу, что появился какой-то кавер или их набор в виде трибьюта – обычно игнорирую. Но когда весной 2022-го

Поэт и музыкант Андрей Машнин отметил конец прошлого, 2025 года двумя важными изданиями: монументальным трудом об истории котельной «Камчатка» и новым релизом своего проекта «Машнинбэнд». Надеемся, нет нужды объяснять нашим постоянным читателям, чем славен этот со всех сторон замечательный человек и сколько он повидал на своем веку. О том, как истории героического прошлого оживают в будущем – из уст Человека-Эпохи (или Эпох, как кому больше нравится). Автор: Кирилл Бондарев Фото: Андрей Машнин на смене. 1991 г. Фото Тани Панфиловой. Когда произносишь слово «кочегар», представляется пролетарий с героическим профилем, чёрным от сажи. Это и впрямь профессия для сильных духом? Не сказал бы, что грязная морда служит свидетельством силы духа. Если говорить о «камчатских» кочегарах, то для нас это не было профессией, несмотря на то что мы работали по этой специальности и даже учились на курсах, то есть имели квалификацию. Но у всех это была временная работа, независимо от её срока. Я там кочегарил семь с половиной лет, например, но не собирался кидать уголь до пенсии. Как только появлялась возможность зарабатывать на жизнь более приятным способом, все увольнялись. Кстати, мне доводилось видеть настоящих профессиональных кочегаров, и это были сплошь субтильные алкаши, которым, судя по всему, больше ничего не надо было в жизни.

Автор: Малибрат Српски Свилайнац — сербский провинциальный городок, где живут 9000 человек. 100 километров от Белграда — по местным меркам огромное расстояние — и в стороне от крупных городов. В будний вечер подростки, не опасаясь машин, занимают главную дорогу города, гоняя на роликах. «Свилайнац — город гастарбайтеров», — замечает Михайло Маркович, — «многие проводят часть года на заработках в Германии и ЕС». По всему, Свилайнац — сонный и провинциальный. Здесь ничего не случается. Если бы не Михайло. «Свилайнац — самый маленький город на планете, где выступают панк-группы со всего света» — гласит придуманный им слоган.  — Как ты находишь музыкантов и зазываешь к себе? — Поначалу, я искал на фейсбуке группы, которые разделяют принципы DIY и турят. А в последние пару лет музыканты уже сами мне пишут. Сербия открывается миру; стремится вступить в ЕС и одновременно граждане ЕС могут приехать к нам без визы. Всё это — зелёный свет для многих рок-групп. Кто-то даже заезжает, как туристы, тогда почему бы им одновременно и не выступить? Музыканты, которые едут в мировое турне, проезжают и через Сербию. Так, пусть, они представят своё искусство и рокерам в Свилайнаце! У нас хорошее расположение; мы готовы дружить со всеми культурами; сербы — нация гостепреимства, а концерт мы организуем

Панк-сцена нулевых — время не только увечий, но и неприличного, карикатурного почти пафоса ее героев. Уж чересчур серьезно они воспринимали детские, по сути, игры. Как результат, силясь переорать позеров, хардкор-братия превратилась в неких “элитариев”, взиравших на всех сверху вниз. К счастью, в подобном Андрея Отшивалова не попрекнешь, язык не повернется. Хотя Андрей поболее многих заслужил “право на понт” — своим участием в Unconform, Marschak, Totoro, What Are You Waiting For? и прочих важных проектах эпохи. А ведь были еще зин Insomnia, лейблы Homo Sentimentalis с TRVS records и даже именные комиксы, отрисованные не менее культовым панк-художником Петром МулинЭ. Вот и сегодня Отшивалов продолжает гнуть свой велосипед в густых лугах андера — только уже через блэк, бесконечную зиму и этикетки крафтового. О том, какова жизнь после панка — в онлайн-интервью, которое подготовил наш штатный трэпер Кирилл Бондарев. Если не ошибаюсь, ты ушел в лес до того, как это стало мейнстримом. Каково это — жить отшельником, да еще с семьей? Привет! Ну, раз такая бытует история, зачем её разоблачать? Вероятно, люди судят по фоткам, которые я периодически выкладываю в соцсетях. Но сам посуди: как можно жить в реальном времени отшельником в лесу с семьёй? Во-первых, это уже и не отшельничество. Во-вторых, семью

Это большой материал с эксклюзивными выдержками из новой книги Миши Бастера о панк- и хардкор-движухе России 1980-х — 90-х годов. Информации море, герои – знамениты в узких и широких кругах, фото — стиль. Погнали! Предисловие Ивана Щеглова В августе вышла книга Миши Бастера «Карнавал Безумия. Хроники саморазрушения в стиле панк» – сборник интервью, посвящённый бытованию советских панков. «Карнавал Безумия» радует редкой информацией – для меня, как соавтора книги «Следы на снегу» по истории сибирского панка, было особенно интересно узнать о приключениях друзей Ника Рок-н-ролла, отметившихся заездом в Сибирь, о местных делах при организации концертов сибиряков и вообще контексте и атмосфере в разных точках СССР, всё это происходило параллельно. При этом сборник интервью грамотно срежиссирован, материалы дополняют и не повторяют друг друга, каждый раскрывает какой-то свой аспект. Авторская особенность Бастера – сосредоточенность на социологии панка, а не на музыке – сохраняется и тут. О предыдущих книгах я уже говорил с Мишей Бастером для Горького, среди них стоит отметить «Типа панки. Опыты индивидуализма и неподчинения в СССР» (2023), структурированную и проиллюстрированную история советского панка с момента зарождения и до 1990-х. Специально для SADWAVE я попросил Мишу Бастера рассказать про хардкор. Подробный ответ автора мы снабдили выписками из книги и дополнительными вопросами в конце.