|
В недавнем интервью для Сэдвейв Андрей Машнин рассказал, что такое «Время Камчатки» и как оно связано с первым за 27 лет студийником «Машнинбэнда». Для полного счастья не хватило рецензии и на книгу, и на альбом. Глядя на масштабы обеих работ, можно оценить и масштабы такой рецензии – вот она, и букв здесь очень много. Зато теперь вся правда о «камчатских» котиках, сапогах Цоя и орловской электронике собрана в одном тексте. ![]() Автор: Кирилл Бондарев Андрей Машнин не раз говорил о себе в интервью, мол, «чукча не писатель». Он вообще почти любые свои творческие регалии (кроме редакторской, пожалуй) всегда комментировал иронично. Чего стоит признание: «Я был самым х**вым гитаристом в Ленинградском Рок-клубе». Тем не менее Андрей Иванович все же писатель по призванию. «Если мне хочется услышать хороший русский язык, я включаю “Машнинбэнд”», – сказал как-то шумовик Григорий Аврорин, еще один именитый петербуржец (который, кстати, тоже плюется, когда его величают патриархом русского харша). «Время “Камчатки”» должен был написать именно Машнин – он помнит, каким это время было взаправду, и он достаточно ответственен и терпелив, чтобы довести подобный труд до ума. О том, что книга получилась великая, можно судить хотя бы по выходным данным: 440 страниц, 1000 фотографий, 2940 грамм по весу. Только все это цифры, которыми «Камчатку» не описать и не измерить. Типовая с виду котельная с ул. Блохина, 15 – не менее важный символ поколения Дворников и Сторожей, нежели одноименная песня БГ. Хотя пели, пили и топили в ней не только они. В «Камчатке» бывали «оборонщики», панки, некрореалисты, в общем, все вплоть до хардкорщиков 90-х. Так и жили эдаким сквотом или «дружба-домом», цитируя питерских зумеров. ![]() «Камчатка» в миниатюре от художницы из Петербурга Натальи Наниевой Во многих обзорах отмечают, что книга – о «малоизвестном периоде» в жизни Цоя, когда тот не знал, как прокормить сына Сашу, и пошел махать лопатой. Отчасти верно: Виктор Робертович, подаривший котельной имя, действительно в ней отработал 2 года, чем произвел неизгладимое впечатление на культуртрегера Джоанну Стингрэй (см. фильм «Рок»). Но в книге он не первый и не последний герой. Во времена «Камчатки» Цой, Свин и Башлачев были живыми людьми с соответствующими хотениями: выпить, затусить, обаять красивую девушку. Такими и описывает их Андрей Иванович, без трепета или обличений. Да, кого-то, вроде лидера «Кино» или СашБаша, он упоминает чаще. Но это нужно лишь для освещения иных персонажей, менее знакомых публике. По факту, чем хуже для истории «идейный наркоман» Сергей Яловегин по кличке Яша басиста группы «АУ» по кличке Титя? В десятых мемуарный нон-фик любили громоздить до нерукотворных памятников – таких, чтобы народ мозги себе посворачивал, пробираясь сквозь чащу авторских nota bene с цитатами и гиперссылками. Машнин не громоздит, он пишет информативно, но просто, не перегружая читателя «бесценными» фактами о том, в каких носках ходил растаман Олди из «КОТ»’а. В «Камчатке» и без них тепло. Читаешь и видишь: один на диване песню сочиняет, другой уголек подбрасывает, третий на «пьяный угол» с талонами убежал. В какой-то момент от таких естественных перемещений всех Димусиков, Славок и Сашек начинаешь воспринимать как своих соседей по общаге, не вникая, кто есть кто в русском роке. И тем больнее становится, когда однажды вдруг Сашка выходит в окно и водка перестает пьянить оставшихся. Подобные места – сильнейшие в книге, и через них особенно осознаешь писательский талант Андрея Ивановича. Рассказать о подобном, не заламывая рук – это надо уметь, а тем более чувствовать. Любопытно, что себя при этом он не выписывает за поля этаким диктором Левитаном. Обозначиться в контексте автору помогают его герои: жена Ольга, покойный кочегар Олег Львов, а то и perpetuum mobile всего подполья Сергей Фирсов. Его фраза «Машнин ходил в смене чумазый как негра», вроде бы, штришок, мелочь, а в общей картинке глаз радует. ![]() Автор открытки – Наталья Наниева Впрочем, к мелочам Машнин и сам чуток. Поэт и горлан на сцене, в «Камчатке» он предстает умелым бытописателем. Зная, что котел сам собой не разгорится, Андрей Иванович из любой детали вроде лесенки (ей отведена целая глава) добывает добрый уголек. Так и рождается атмосфера книги – уютная, как лоскутное одеяло из Цоевской «Звезды». И все же, как ни греют «камчатские» стены, веселее разглядывать картинки, что на них наклеены. В создании подобных картинок в прозе Машнин – врун, болтун и хохотун, по определению упоминавшегося Львова – съел не одного Гришковца. Байки о котиках, которых в котельной почему-то звали Гребенщиковыми (нумеруя как БГ-1, БГ-2, etc) или о «сапогах Цоя» 32 размера – это такие литературные мини-мемы, которые перечитываешь и все равно в кайф. ![]() Андрей и Ольга Машнины среди машин Увы, кайф в реальности – штука недолговечная. Времена меняются, уходит молодость, вчерашние кореша сегодня становятся тенями теней. Смутно знакомыми дядьками и тетками, непонятно чему улыбающимися в объектив. Однако «камчатская» меморабилия – из тех, что нужно было заархивировать. Не только чтоб закрыть гештальт Фирсова, для которого, по словам Машнина, все и писалось. Просто однажды все уйдут. А «Время “Камчатки”» останется в историях под черной обложкой с красным лого. И те, кто захочет к ним приобщиться, обязательно станут заочными «камчаткоседами». Проверено лично. ![]() На сменах Машнин, вперемежку с делами рабочими, спорадически что-то писал, причем не только скабрезности в вахтенном журнале, но и песни. Тогда многие из тружеников котла этим баловались. Что до Машнина, то он к собственным умениям той поры относился скептически: «…На гитаре я знал несколько аккордов на первых ладах, без баррэ, и мне этого было достаточно». Зато тусовке нравилось. Особенно девушкам, которые, по воспоминаниям очевидцев, частенько собирались послушать, как «Андрейка» со своей бармалейской улыбкой бренчит на акустике. Собственно, и лирические герои его были этакими Бармалеями абсурдного образа: грустно пердящие Икарушки, секс-бомбы из общаги, Жирные Говнюки… Калеки с гуляками пришли позже – под хардкор и сокращение аккордного ряда. А тогда это была, по сути, бардовщина. Впрочем, на электрическом дебюте «Машнинбэнда» – «Тихо в лесу!» – ни пердежом, ни бардами уже не пахло. Трио с Евгением «Ай-яй-яем» Федоровым на басу и ударником Дроном Орловым из «Юго-Запада» в то время было скорее панк-ориентированным – с поправкой на особенности машнинского мировосприятия. К слову, их музпросветом руководил лично Фирсов, на тот момент значившийся директором «Машнинбэнда», – и, как водится, с ледокольным напором. К примеру, мог ворваться в тусовку, заявив: «Так, сегодня все слушают Pixies или все идут на**й». Само собой, выбирали Pixies. ![]() Ольга Машнина и Сергей Фирсов Чем дальше, тем «веселее» жилось, и песни росли и злели в ногу со временем. Параллельно хардкору Машнин интересовался электронной сценой, хотя сам «ни на какие рейвы и прочие дискотеки» не ходил. С ней он познакомился в конце 70-х, увидев Kraftwerk по телевизору, но «в бит» лично попал по наводке «камчатских». «Летом 1999 года я узнал от Фирсова, что Дрон занимается электроникой, – вспоминает Андрей Иванович. – Мы с Сергеем зашли на студию на Лиговке. Дрон там что-то записывал, и мы с ходу наложили несколько моих текстов на более или менее подходящие биты». К 2001-му, когда вышел «Желтопер» – альбом-коллаборация «Машнинбэнда» с рэперами «Невский Бит», Машнин продолжил работать с Орловым на электронной ниве. Правда, в основном по трибьютам. Дуэт записал кавера на ГО, «АукцЫон» и даже на «Сердце, молчи» от Александра Галича – для компиляции «Веселый разговор», составленной культуртрегером Олегом Ковригой. Не менее любопытен был проект тандема «Звук вокруг», который существовал с 2005-го по 2006-й, исполняя странный псевдопоп. ![]() Дрон Орлов Увы, далее возникли иные дела, и Андрей Иванович надолго отошел от сколь-либо масштабного музицирования. Однако зрители его не забывали, и не только из олдов, как выяснилось после выхода «Песен в пустоту» – важной книги о «потерянных голосах» 90-х. Один из ее авторов и пробудил поэта-песенника от творческой спячки. «Я опять начал сочинять благодаря Илье Зинину. В 2016 году он попросил написать текст для его группы. Они делали альбом «1619» с разными авторами-вокалистами, которые им нравились, – рассказывает Машнин. – Год спустя мы выпустили совместную песню «Резина». Её послушал в сети Марат Нигаметзянов, у которого в то время уже была своя студия в Москве, и предложил записываться у него. Так и работаем вместе с Маратом последние 9 лет». Марат Нигаметзянов – это, пафосно выражаясь, человек Эпохи Возрождения, переродившийся в «темных двадцатых». Не рисуясь на публике, в музыку он пришел из арт-дизайна и crm-бизнеса, но освоился в ней решительно и быстро. Рамок, финансовых или жанровых, для Марата не было и нет: после проекта с «Мумий Тролль» он с той же страстью может начать продюсирование рэпера Хамми Хама – и тоже получится здорово. Немудрено, что именно Марат (с которым Машнин познакомился ещё в клубные времена на рубеже веков) был инициатором перезаписи альбома «Железо» в 2019 году – на современной аппаратуре и дорогих инструментах. С его же подачи возродилась коллаборация с орловским DronskeyBeat, который записал «Вишеру» – одну из любимых поделок Машнина в электронике. Наконец, реализация «Времени “Камчатки”» – это, опять же, целиком Маратова заслуга. Стоит ли уточнять, с чьей подачи у «Машнинбэнда» нарисовался новый альбом? ![]() Марат Нигаметзянов и Том Морелло (Rage Against The Machine) в Америке 25 ноября 2023 года Машнин сел писать книгу. В тот же день – только год спустя – вошел в московскую киностудию им. Горького для записи вокала к «Вечной Памяти». Так озаглавили первый с начала нулевых полноформат группы. В «Памяти» обнулилось все: начиная с музыкантов, исполнивших партии гитар и ударных, до собственно музыки, которую от и до придумал Марат. Даже машнинская подача и та мутировала, став более гибкой, но сохранив фирменный стиль артиста. Старыми остались лишь тексты, те самые, что писались от нефиг делать в «Камчатке», когда все топки были загружены, шлак и зола вычищены, а старые Цоевы штаны сожжены в качестве хлама. Как ни странно, тематически тексты и сейчас актуальны. Да, нынешние общаги и партии «похорошели», а вот секс-бомбы и говнюки – вряд ли. Отрадно, что текстоцентричность релиза не мешает его музыкальности. «Вечная Память» звучит сочно, это увесистый альбом, который лучше слушать на виниле (и на полной громкости). Стилистически его можно обозвать техноидным, даже индустриальным (с приставкой «аггро»). Что такое индастриал, сам Машнин «знает очень примерно», зато Нигаметзянов – достаточно, чтоб замутить ядов по-взрослому. Риффов здесь немного, но каждый по делу. Как и мелодии, что прорезаются местами в речитативе – не стремящемся перегнать условного Рэма, а лупящем по больному. Хотя все же в здешнем саунде правят ритмы. Марат может сломать бит, замедлить его на несколько тактов, а затем врубить прямую бочку – почти по хард-техно, только без стриптизеров, косящих конюшину. Выходит весело. Так же, как бегать от «солевого» с ножом по лестнице хрущевки – в исподнем и шлепанцах. ![]() С Маратом Нигаметзяновым и Андреем Кравченко, который записывал альбом «Вечная Память». Фото из студии. В книге «Время “Камчатки”», среди прочих, есть забавное интервью с Виктором Бондариком, басистом группы «АукцЫон». В нем трезвый до ужаса Бондарик спрашивает у Машнина, мечтал ли тот в юности стать фронтменом собственной группы. «Нет. Я слушал Deep Purple, и ничего мне было не надо», – признается Андрей Иванович. Тем интересней, как бы он отреагировал, если бы ему включили винил с «Вечной Памятью», объявив, что вот это – микс его прошлого с будущим? Вероятно, усмехнулся бы только и ушел по делам насущным. Может, пластинку прихватил бы, чтобы выменять при случае на «папловский» InRock. Конечно, это не более, чем плод журналистской фантазии. Однако «Вечная Память» реальна, ее можно скачать, купить и послушать. Хотел того «Андрейка бедный, больной» или нет, но будущее наступило. Да, может, частично на старые грабли (в хорошем смысле). Зато с каким размахом, чорт побери! — 👉 Купить билеты на Minimum Pop Шоукейс👉 Прислать нам музыку на рецензию |
Вечная память для «Камчатки»: история одной книги, одного альбома и очень важной котельной
15 ноября 2026








