Человек-машина: наследие Яки Либецайта

22 января на  79-м году жизни скончался барабанщик Яки Либецайт, один из основателей немецкой группы Can. Лев Ганкин рассказал, как музыкант едва ли не в одиночку заложил основы краут-рока,  а поклонники Либецайта назвали наиболее интересные композиции с его участием.

Текст: Лев Ганкин

То ли в пятом, то ли в шестом классе на одном из уроков физкультуры учительница предложила мне и моим одноклассникам необычное задание: требовалось в тишине ходить по кругу, считая секунды. Когда, по твоему разумению, проходила минута, следовало остановиться и сверить свои внутренние часы с настоящими.

В конечном счете в заданный временной отрезок, насколько мне помнится, точно не попал никто – для некоторых их мысленные секунды явно тикали быстрее реальных, и они останавливались значительно раньше нужного, другие, наоборот, продолжали наворачивать круги и после того, как минута благополучно закончилась.

У барабанщика Яки Либецайта, ушедшего из жизни 22 января, в лучших традициях классицистической драмы была говорящая фамилия. Liebezeit значит «люблю время», и с временем у него явно в самом деле установились отношения, о которых обыкновенный человек – не говоря о пятикласснике – не может и мечтать.

«Человек-метроном», «наполовину человек, наполовину машина» – вот лишь некоторые из определений, которые давали ему коллеги-музыканты. Действительно, Либецайт отличался удивительной способностью поймать грув – и не сходить с него десять, пятнадцать, двадцать, тридцать минут, а если бы потребовалось, то, кажется, и целый день (рассказывают, что композиция «You Doo Right» с первого номерного альбома его группы Can была вырезана из шестичасового джема, который продолжался бы и дольше, но из раскалившихся добела усилителей повалил дым).

В конце 1960-х, когда в Кельне появились Can, драм-машины были редкими, дорогостоящими и не слишком надежными приспособлениями, хотя эстетический смысл их использования многие уже успели почувствовать и оценить (первым хит-синглом, записанным при помощи драм-машины, считается «Family Affair» группы Sly & the Family Stone). Немецкие музыканты, чье творчество позже объединили под вывеской «краут-рок», вынуждены были имитировать бесперебойный механистический бит драм-машины живьем, своими руками – и руки Яки Либецайта справлялись с этим безупречно.

О том, какое влияние оказал краут-роковый моторик-бит на электронную музыку последующих десятилетий, написано немало – сам Либецайт, впрочем, не уставал повторять: да, он может играть, как машина, но и заведомо имеет перед ней одно решающее преимущество – способность слышать то, что происходит вокруг, и в реальном времени на это реагировать.

Он прошел фри-джазовую школу коллективной импровизации – участвовал, например, в 1966 году в записи великого альбома «Voices» квинтета под управлением трубача и корнетиста Манфреда Шоофа, – и хотя вскоре отринул эту музыку как слишком предсказуемую при всей ее хаотической форме, вынес из фри-джазового опыта главное: умение живо, реактивно откликаться на мельчайшие динамические флуктуации ансамбля.

А еще – чудесную способность неодинаково играть каждый такт даже в самом ровном рисунке, на ходу насыщая свои партии маленькими, эпизодическими музыкальными событиями: уловить каждое из них в отдельности можно, лишь умышленно вслушиваясь в его игру, однако на общем ощущении от музыки Can эти крошечные экспромты барабанщика сказывались очень заметно.

Позже, в 1980-е, став востребованным сессионным ударником, Либецайт сформулировал свою нехитрую теорию: игра на барабанах сродни морзянке. Как там есть два символа – точка и тире, – из комбинаций которых складывается бесконечно вариативный язык общения, так и тут существуют фундаментальные параметры – одиночная и двойная дробь, – и их более чем хватает для того, чтобы получился грув.

С грувом Либецайт был на «ты»: в отличие от многих сходно мыслящих коллег (прежде всего Клауса Дингера из Neu! – тоже, увы, уже покойного), он умудрялся поженить чисто тевтонский роботизированный бит с фанком и прочей жаркой музыкой; во второй половине 1970-х Can увлекутся всяческой африканской эзотерикой и даже возьмут в помощь Яки темнокожего перкуссиониста, но пот льет ручьем уже в композициях с их дебютного альбома «Monster Movie» – прямо-таки сочится из дорожек запиленной пластинки.

Сохранились черно-белые видеоролики выступлений Can самого начала 1970-х: публика пребывает в состоянии священного ужаса и недоверчиво таращит глаза на то, что вытворяет на сцене фронтмен Дамо Судзуки, однако при этом почти неосознанно покачивается и притопывает ногами в такт.

А как тут удержаться? Как устоять перед классическими джемами Can вроде «Mother Sky», «Oh Yeah» или «Halleluhwah»? Как не отреагировать на эти захватывающие ритмические сообщения, которые посылает нам Яки Либецайт – точка-тире-точка-тире-точка-точка-тире-тире? Да никак.

Sadwave попросили музыкальных журналистов рассказать о любимых композициях с участием Яки Либецайта.

Олег Соболев (Sobolev Music)

В 1973 году Либецайт вместе с Хольгером Шукаем спродюсировали и сыграли на первом сольном альбоме Алекса Виски, бывшего гитариста звезды турецкого психодела Джема Карджи. Вышла одна из лучших пластинок анатолийского рока всех времен, а Шукай и (особенно) Либецайт на ней моментально узнаются.

Совершенно убийственный заглавный трек с совместной пластинки Либецайта, Шукая и Джа Воббла. Мутировавшее апокалиптичное даб-диско начала 1980-х в лучшем проявлении.

Егор Антощенко (Colta.Ru)

Либецайта я живьем слышал всего раз — на фестивале SKIF с электронщиком Бернтом Фридманом. Сильвиана там, к сожалению, не было — но песня все равно отличная.

Классический минималистичный Либецайт позднего периода Can — ритм не меняется в течение всех 7 минут, но звучит все это совершенно гипнотически. Мне нравятся здесь блюзовые элементы — такой Бек за 15 лет до появления настоящего Бека.

Феликс Сандалов («Крот», «Инде»)

Не ритм-секция, а шальные игры котов, нанюхавшихся валерьянки — весело и изящно.

Палочкой по темечку: все, вплоть до последнего пристука, на своих местах. Говорить о некоей бездушности краут-рока после этого — расписываться в собственной непрошибаемой тупости.

Миша Шапир (Shuffle Online)

Возможно, самая известная композиция с первого альбома Can в классическом составе – здесь четко видно, что длинные импровизации группы были бы невозможны без Либецайта, державшего на себе всю конструкцию. Именно благодаря его ударным, как мне кажется, Can можно слушать часами без устали.

Неужели это не драм-машина? Нет, это Яки Либецайт! Его ударные могли подойти и таким поп-песням, как эта или «I Want More» самих Can (где практически диско-бит).

Кристина Сарханянц («Чушь в массы!»)

«She Brings the Rain» была написана для фильма «Большая серо-голубая птица» Томаса Шамони, но потом прозвучала еще и в «Лиссабонской истории» Вима Вендерса, «Неприкасаемых» Оскара Рёлера и «Норвежском лесу» Чан Ань Хунга. И везде в точку.

Олег Соболев полагает, что бóльшая часть слушателей просто вырубают «Tago Mago» после «Halleluwah». Не будьте большинством, слушайте великие альбомы до конца.

Добавить комментарий