Израильщина: раскаленные пески и солдаты
7 августа 2012

Лето вступило в свою завершающую стадию, однако мы не унываем — куда уж больше. Израиль — раскаленная страна, под завязку набитая хмурыми одинокими иностранцами и озлобленными военными. Конечно, вы это знали и без нас.

Текст: Мария Соколова

Примерно в три часа дня я приземлилась в аэропорте Тель-Авива. Ветер принёс из пустыни песок, который застыл в воздухе. Солнца почти не было видно, как в Москве в августе 2010-го.

Тель-Авив напомнил мне Каир: полуразрушенные здания, везде снуёт народ. Очень много солдат. Мне надо было сесть на поезд и доехать до автовокзала, чтобы оттуда на автобусе — в сторону моря.

Автобус ехал через пустыню, вокруг только песок и редкие деревья. Я старалась не заснуть, чтобы не пропустить свою остановку, но всё равно засыпала на несколько минут, пока автобус не встряхивало на очередном повороте.

Примерно через час водитель высадил меня посередине шоссе на пустынной остановке. Запах тут был совсем другим, не таким как в городе; в нескольких километрах уже виднелось море. Воздух застыл в песке, море тоже приобрело цвет белого песка и еле слышно пересыпалось.

Я села на обочину, закурила, и стала думать, как мне добраться до хостела, где я за 11 евро забронировала гамак. В голове был только песок.

***

Выглянуло солнце, и ссохшиеся кусты, которые в песчаном смоге казались такими мистическими, потеряли всю таинственность.

Но апокалиптическое чувство вскоре вернулось: длинная полоса пляжа была безлюдна на несколько километров, море казалось ещё диким после долгой зимы, и мне казалось, что волны вот-вот превратятся в цунами. Я легла на песок пластом ногами к воде и о каждой накатывавшей волне думала, что именно она обязательно погребёт меня под собой. Чтобы избавиться от гнетущего чувства тревоги, я достала «Медленное возвращение домой» Петера Хандке и погрузилась в чтение.

Солнце постепенно вошло в зенит и теперь нещадно палило. Было очень жарко, мне хотелось пойти купаться, но я боялась волн и глубины. Предчувствие катастрофы не отпускало.

Через несколько часов на горизонте показалась фигура человека. Я подумала, хорошо бы это был мираж. Я никогда их не видела. Но это оказался не мираж, а Барух, доктор наук по иудаистике. Он пригласил меня выпить, но я отказалась.

Пиздожадный взгляд Баруха оставил скользкий неприятный осадок. Запас воды в бутылке заканчивался, сильно хотелось пить. Я продолжила читать Хандке.

Вскоре из масляного воздуха появилось пятеро молодых израильтян. Они поглядывали в мою сторону и смеялись. Пройдя несколько метров мимо меня, все пятеро сняли штаны и оголили свою упругие задницы. Они уходили дальше за горизонт, и, хихикая, оглядывались, желая увидеть, какое впечатление на меня производит из выходка. Мальчики ещё долго шли со спущенными штанами. Я смотрела им вслед и чувствовала, как ощущение предстоящей катастрофы меня покидает. Когда мальчики скрылись из виду, я встала и пошла в воду, совсем не боясь волн.

Пэтэр из Дортмунда г