Дэн Баррет из Have a Nice Life об истории группы, вызовах и ориентирах
8 ноября 2019

Сегодня вышел новый альбом американских экспериментальщиков Have a Nice Life. Весьма удачно, что ещё в апреле этого года нам удалось пообщаться на фестивале «Roadburn» с одним из основателей Have a Nice Life Дэном Барретом. На фесте группа впервые сыграла целиком свой самый известный альбом «Deathconsciousness».


Фото: Teddie Taylor

Беседовали: Павел Терентьев и Александр Лапин

За помощь с переводом спасибо Екатерине Петруниной

Многие ждали ваш первый европейский концерт и специально приехали для этого в Тилбург. Что было самым классным в вашем дебюте на фестивале Roadburn? Ты выложился на полную даже несмотря на то, что потерял голос прямо перед выступлениями — как у тебя вышло так быстро его восстановить?

Have a Nice Life — американская экспериментальная группа с элементами шугейза, дрона, пост-панка, пост-рока и индастриала, созданная Дэном Барретом и Тимом Макуга в 2000 году. Группа приобрела широкую известность и заслужила множество положительных рецензий после выхода своего дебютного альбома Deathconsciousness в 2008 году.

Дэн Баррет (вокалист Have a Nice Life): Roadburn был для нас невероятным опытом. Быть рядом с таким большим количеством людей и видеть, как наша музыка находит у них отклик, очень вдохновляет. Для нас до сих пор загадка, почему все это происходит, но мы отлично провели время. Чтобы восстановить голос, я, по сути, не разговаривал всю поездку — буквально ничего не говорил в течение пяти дней до нашего первого сета. К сожалению, его пришлось немного сократить, чтобы поберечь голос на следующий день… Но в целом все прошло так, как мы и надеялись.

Каким ты видишь будущее HANL? Вы бы согласились выступить на еще каком-нибудь фестивале, если бы поступило такое предложение? Что насчет европейского тура?

Мы бы хотели еще сыграть в Европе. Roadburn был своего рода первой попыткой, чтобы увидеть, возможно ли все это. Тем не менее, я не уверен в том, каковы наши дальнейшие планы. Будет несколько летних концертов в США, и в этом году выходит наш новый альбом «Sea of Worry». Я очень рад, что люди наконец послушают его, потому что он сильно отличается от нашего старого материала. Но на данный момент ничего конкретного, потому что гастроли — это сложно, т.к. мы все работаем, у меня есть семья.

Фото: Александр Лапин

Как так вышло, что cпустя столько лет группа вышла из спячки? Кому пришла идея снова играть концерты? Я предполагаю, что сперва появились Consumer (группа Тима, все участники которой входят в состав HANL — прим.), после чего вы решили, что было бы неплохо этим составом оживить HANL?

Все началось в 2017 году, когда нас попросили сыграть с The Chameleons Vox. Хамелеоны оказали на нас огромное влияние, поэтому мы собрали основной костяк группы из знакомых Тима. После этого мы отыграли еще несколько концертов, и все они прошли намного лучше, чем ожидалось — очень приятно, что был такой мощный отклик. Мы думали, что на этом все и закончится, но вскоре поступило предложение сыграть на Roadburn. У нас был примерно год на подготовку — причин отказываться не было. Так мы и решили, что если уж можем собраться и выучить целиком «Deathconsciousness», то зачем на этом останавливаться? Consumer же появились где-то между нашими выступлениями 2017 года и текущим моментом. Отличная группа — очень рекомендую послушать.

Расскажи подробнее о новом составе. Как вы друг с другом познакомились? Участвуют ли остальные в написании нового материала?

Работать с текущей живой ипостасью HANL очень круто. Тим познакомился с Майком (бас) еще в колледже — они были соседями по комнате, Майк играл в нескольких классных группах. Он же и познакомил нас с Ричем (ударные), который также отвечает за электронную/синтезаторную составляющую и в целом очень хорошо разбирается в технической стороне музыки. Джо (гитара) присоединился к нам в этом году и также является очень талантливым мультиинструменталистом, который еще и занимается микшированием наших новых записей. По сути, мы собрали чрезвычайно умных и опытных музыкантов, игравших вместе очень долгое время. Это очень здорово помогло. Можно сказать, Тим все это время был лидером группы. Я был занят работой, семьей и всем остальным, а Тиму каким-то образом удалось собрать все воедино и сделать так, чтобы это работало.

Когда вы поняли, что хотите записать что-то новое после «The Unnatural World»? В действительности, как долго уже существует текущий материал? (часть песен с предыдущего альбома появились задолго до самого релиза — в виде демок или в составе различных сборников — прим. Sadwave).

Мы с Тимом работали над новыми треками последние 3-4 года. Процесс шел медленно, но верно. Когда мы добавили живую составляющую, мы знали, что нужно это как-то отразить в музыке, что-то поменять. Поэтому некоторые песни, которые мы изначально записали вдвоем с Тимом, были переписаны со всей группой. Остальные же треки остались «домашними», записанными на нашей студии «Enemies List Home Recordings» (звукозаписывающая домашняя студия Дэна Баретта и его друзей — прим.). В итоге получилась смесь из нескольких старых композиций, которые мы всегда хотели выпустить — среди них есть парочка с давно существующими демо-версиями. Остальной материал полностью новый.

Есть ли песни, которые не войдут в новый альбом «Sea of Worry»? Можно ли ждать новый сборник бисайдов — продолжение «Voids»?

Вряд ли, но кто знает! Из-за увеличения числа участников нашей группы и наличия на этот раз дедлайна, мы были более сконцентрированы на конечном результате. Однако чем старше мы становимся, тем сложнее даже просто согласовать время записи. Все больше и больше я хочу сфокусироваться на создании цельного достойного релиза, а не на записи миллиона черновиков, которые «кажется неплохие».

Что можешь рассказать о самом загадочном периоде в истории Have A Nice Life? Каким образом от относительно оптимистичных акустических песен 2004 года вы пришли к мрачному «Deathconciousness»?

Честно говоря, не знаю… Трудно вспомнить. Это был естественный процесс. Впервые мы получили доступ к MIDI-инструментам, когда на Mac вышел «GarageBand»  — мы практически сразу начали экспериментировать с ним. Хорошим примером является «Holy Fucking Shit: 40k…»  Это, по сути, акустическая песня с кучей хеви-метал дерьма в конце. Так мы и писали песни, по крайней мере в самом начале. Потом мы выпустили демо-релиз под названием «Powers of Ten», на котором были некоторые из этих ранних версий — Тим экспериментировал с большим числом эффектов на гитаре; были штуки, вдохновленные нью-вейвом и тому подобное. Мы не пытались создать что-то конкретное — просто делали музыку, которая нам нравилась и экспериментировали с доступными нам инструментами. Даже в студенческие годы, когда у нас было всего две акустические гитары, мы пытались писать музыку с расчетом на мош, со всякими тяжелыми звуками и метал-элементами. Мы играли на акустиках, потому что это все, что у нас было, но мы всегда хотели писать громкие, драматичные припевы.

Как появился концепт «Deathconsciousness», проповедник Антиох и его культ смерти?

После очень внезапной смерти моего отца я в одиночестве отправился в Европу на пару месяцев; когда я вернулся, я уже знал, что хочу включить в буклет. Помимо этого, я думаю, буклет говорит сам за себя.

Как так получилось, что у тебя пропали все записи прямо перед релизом? Как ты думаешь, ремастеринг от лейбла THE FLENSER (лейбл, на который подписана группа — прим. Sadwave) действительно звучит по-другому?

Честно говоря, я ничего не понимаю в технической стороне процесса звукозаписи, но я считаю, что теперь они определенно звучат лучше. Что касается потери записей, они все хранились на моем старом жестком диске, а потом он… перестал работать. Такое случалось с нами несколько раз. Хотел бы я сказать, что наконец извлек для себя урок, но у меня никогда не ладится с подобными вещами.

В 2014 году ты упомянул о написании книги, посвященной депрессии под названием «Black Pyramid». Последнее, что я слышал об этом – бесплатное издание «бета-версии» главы для подписчиков The Legrand Society (страничка лейбла Enemieslist Дэна и Тима на Patreon — прим. Sadwave). Ты закончил книгу, отложил написание или тайно работаешь над ней?

Все верно, я писал книгу. В какой-то момент я приостановил работу над ней. Я всерьез начал сомневаться в том, что могу говорить людям, что им следует делать со своей депрессией. Возможно, когда-нибудь я продолжу работу над книгой… Но я понял, что мой собственный опыт не делает меня экспертом, и сейчас я гораздо более осторожно отношусь к тому, что я говорю миру.

Какие музыканты и группы влияют на тебя? Влияет ли твой собственный музыкальный вкус на то, что ты пишешь?Из любопытства мы изучили твои профили на last.fm и spotify – группы, которые ты слушаешь в последнее время, совсем не похожи на твою музыку.

Я слушаю музыку, когда я работаю (как правило, много подвижных синт-мелодий) или когда качаюсь в спортивном зале (в этом случае — хардкор). Я люблю музыку в целом, но влияют на меня именно группы из прошлого — Joy Division, Sisters of Mercy, Nirvana, Built to Spill и др. Мне кажется, сложно отойти от музыки, которая запечатлелась в памяти в тот или иной период жизни.

Дэн, у тебя есть пара сольных сайд-проектов — Giles Corey и Black Wing. Нам ждать чего-то нового в обозримом будущем? Возможно, неожиданные работы наподобие Married (предновогодняя EP Дэна Баррета со своей женой Тао — прим. Sadwave)?

Моя жена учится играть на укулеле, так что, надеюсь, что Married однажды повторится. Сейчас я работаю над новым материалом — Black Wing. А затем хотелось бы записать еще несколько песен Giles Corey. Я фантазирую насчет того, чтобы записать сплит-альбом Black Wing/Giles Corey, но сомневаюсь в том, есть ли смысл в этой затее.

NO FUN NOT EVER. Что на самом деле для тебя значили эти слова, когда они были официальным слоганом Enemies List Home Recordings?

Для меня это всегда значило: «Первым делом – работа». Тогда мы с Тимом работали над важным материалом, было необходимо погрузится в дело полностью. Мы практически не развлекались, не ходили на тусовки, мы не чувствовали связи с теми вещами, которые обычно делают «нормальные» люди. Мы были в стороне, и сам рабочий процесс постоянно позволял нам видеть впереди цель. Работа, какое определение мы бы ей ни дали, значит очень много для нас. Творческий труд, борьба со всем вокруг ради того, чтобы создать что-то из ничего. В этом наша простая суть.

Услышим ли мы в будущем полный альбом «DEATHCONSCIOUSNESS» или ваш сет на фестивале Roadburn был единственной такой возможностью?

Мне нравится мысль о том, что это было всего один раз и звучало по-особому. Возможно, когда-нибудь мы это повторим, но, на мой взгляд, у нас могут получиться еще более крутые сеты, если мы скомибинруем музыку из «DEATHCONCIOUSNESS» с другими композициями.


Фото: ERASERHEAD

Есть ли исторические личности, которые могли бы стать частью концепции ваших новых альбомов? Где вы берете вдохновение на данном этапе?

Я не так уж глубоко погружен в историю, и это то, что я хочу наверстать. По большей части я черпаю вдохновение в своей жизни – в детях, браке, в том, что я стараюсь жить как «взрослый». Я не чувствую свой возраст. Я ощущаю себя так же, как и 10, и 20 лет назад, как ощущал себя всегда. У меня уходит много сил на то, чтобы примирить мое мироощущение с моими обязанностями и ответственностью, я концентрируюсь на том, чтобы стать лучше.

Какие 3 события, произошедшие в мире или в твоей жизни за последние 3 года, были значимы для тебя?

  • Смерть моего пса, с которым мы были вместе 17 лет.
  • Вступление в брак.
  • Рождение детей.

Честно говоря, сейчас эти события кажутся гигантскими, эпохальными. Время теперь идет намного быстрее. Я ясно вижу, что сейчас наступила срединная, центральная часть моей жизни, период, когда я могу оказать наибольшее влияние на мир и оставить в нем след.

Ты ходишь на концерты? Какие группы ты можешь выделить?

Я вообще не хожу на концерты. Я иду на работу, возвращаюсь домой, забочусь о детях, хожу в спортзал и время от времени езжу в Бостон на репетиции. Это все скучно, но очень здорово.

Дэн, какую роль в твоей музыкальной повестке играет семья?

Я много думаю о своих детях. Слушая свою музыку, я думаю о том, как ее поймут мои дети, когда вырастут. Я переживаю о том, что они будут думать обо мне, о том, что моя музыка говорит обо мне… и о них. Но музыка всегда была личным делом для нас. Это способ передать то, что внутри, хорошее или плохое, радостное или негативное. Я стараюсь больше думать о людях, которых я люблю и о мире, которому я отдаю эти мысли. А затем я просто стараюсь сделать все, за что берусь, как можно лучше.


Have a Nice Life
Live in Brooklyn 9.23.2017

Facebook Comments

Добавить комментарий